Книга Второй шанс на счастье, страница 129 – Вик Лазарева

— Ах да! Ты же меня похоронила, — саркастическая улыбка исказила его лицо со шрамом.

— Но как?.. Как это может быть? — по её щекам потекли слёзы.

— Твой братец постарался изо всех сил, чтобы все поверили в мою смерть.

Она закрыла лицо ладонями, а слёзы отчаянья и бессилия обжигали её глаза. От страха Виктория почувствовала нехватку воздуха, словно её душили. Она мысленно прощалась с Артуром, с надеждой быть с ним. С ужасом представила, что ждёт её впереди. Кристофер наклонился к ней, взял рукой за волосы и поднял её лицо, чтобы увидеть глаза:

— Хватит рыдать, грязная потаскуха! Уже отдалась ему, да? — прошипел он сквозь зубы. — Интересно, ты хоть траур выдержала или сразу запрыгнула в его постель? А? — в его глазах была такая ненависть, что у Виктории холод пробежал по спине.

Она закрыла глаза и ничего не ответила. В отчаянье она стала отбиваться руками и ногами, пытаясь его оттолкнуть от себя, вырваться из цепких рук. Бесполезно, он всем телом уже навалился на неё и поднёс к лицу салфетку, пропитанную чем-то едким. Голова закружилась и через минуту она обмякла.

* * *

Кристофер закрыл глаза и снова услышал далёкие голоса из прошлого. Эти воспоминания последнее время всё чаще и чаще приходили к нему. Выбегающая из кабинета, молодая женщина в кремовом муслиновом платье и протягивающий к ней руку, в попытке остановить, мужчина средних лет с сединой в чёрных волосах: «Маргарет, не уходи, прошу! Подумай о нашем сыне!». Женщина с отвращением смотрит на него: «Не прикасайся ко мне! Я никогда тебя не любила. Я хочу любить, хочу свободы. Прощай!» Женщина выбежала и растворилась в тумане. Маленький мальчик пытается её догнать: «Ма-ам! Мама, подожди!» — спотыкается о порог и падает. Он плачет и пыльными руками вытирает лицо. «Хватит хныкать, Кристофер Блэксмут. Твоя мать не вернётся. Эта шлюха бросила тебя», — говорит лорд Рейнборо жёстким голосом. «Она недостойна носить имя леди Рейнборо. Отныне она мертва. Слышишь? Она умерла!», — говорит он, крепко сжав маленькие плечики сына. Слёзы продолжают литься по щекам ребёнка и жгут, жгут, выжигая сердце до кровоточащей раны.

Кристофер сжал руками голову, пытаясь выдавить из неё эти воспоминания. Выпил ещё лауданум и через время ему стало легче, но снова туман и видение. Малыш торопится к маме, но в спальне её нет, он идёт по коридору и слышит мамин смех в одной из гостевых комнат. Он смотрит в замочную скважину и видит, как чужой мужчина, спустив с женских плеч платье, ласкает её, потом руками поднимает платье, оголяя её ноги в чулках, она обхватывает его ногами и улыбается. Тошнота подкатывает к его горлу, но он не может оторваться и продолжает смотреть. «Нет! Нет! Мам, нет!» — образ самой красивой, горячо любимой женщины, любимой мамы, идеала, которому он поклонялся, растоптан, растерзан и уничтожен в детских глазах. Осталась только боль. Боль, раздирающая душу. Ещё доза лауданума, наконец-то, видения ушли, и он смог погрузится в сон.

Очнувшись, Виктория увидела сидящего рядом Кристофера. Он смотрел на неё как заворожённый. Чёрные волосы спадали ему на лицо, губы скривила безжалостная ухмылка, а его тёмно-карие глаза смотрели на неё с какой-то поволокой, будто он был пьян.

— Тебе больно, Викки? Теперь ты понимаешь, что значит сгорать от ревности, чувствовать себя преданной и обманутой? — он наклонился к её лицу и провёл рукой по плечу. — Теперь ты чувствуешь, как боль разъедает твоё сердце, ненависть опутывает твою душу липкой паутиной, а сердце кровоточит, — прижал руку к её груди с левой стороны.