Книга Пес войны, страница 60 – Мария Архангельская

— Вы себя принижаете, дядюшка, — сказал Каниэл, без труда догадавшись, что от него требуется.

— Ну что ты, — замахал руками дядюшка, — как есть, так и говорю. Но сейчас мне и впрямь посчастливилось стать обладателем сведений, которые, как мне кажется, следует довести до сведения Императорского совета.

— Вот как? — заинтересованно переспросил Каниэл. — И что же это за сведения?

Вошёл слуга, поставил на стол поднос с кувшином и двумя бокалами и, повинуясь движению хозяйской руки, исчез. Каниэл сам разлил вино.

— Как ты знаешь, у меня есть небольшое поместье в окрестностях Арсета, — сказал Юмис, принимая бокал. — Дом, виноградник, поле — в общем, ничего особенного. Сейчас те места находятся под властью взбунтовавшегося отребья. Они превратили все окрестности в пустыню, сожгли и разграбили всё, что можно, а мои рабы, — Юмис прочувствованно вздохнул, — к которым я относился как к членам семьи, все предали меня, переметнувшись к этому Псу, и первыми бросились грабить мой дом!

— Поверьте, дядюшка, я вам от души сочувствую.

— Да, — Дайлар ещё раз вздохнул и снова полез за платком, — все они меня бросили. Вернее, так я полагал до сегодняшнего утра. Представь же себе моё удивление, когда трое из них постучались в мои двери и пали мне в ноги, умоляя о прощении! Они были вынуждены подчиниться большинству, опасаясь, что в противном случае эти охмелевшие от своей «свободы» свиньи их попросту прирежут. Разумеется, я с готовностью простил их, тем более что принесённые ими сведения оказались просто бесценны. Так получилось, что один из них, Денли, оказался в услужении у самого Гирхарта Пса.

— В услужении?

— О да, по его словам, тот держит себя как патриций, и пытается жить так, словно рождён в благородной семье. Но главное то, что он — не единственный предводитель. Кроме него, там есть некий Таскир.

— Я слышал об этом.

— А ты слышал, что между этими двумя «вождями», — последнее слово Юмис произнес с нескрываемым сарказмом, — произошла крупная ссора? Точнее, ссорились-то они всю зиму, но к весне приняли решение расстаться окончательно. Это пока держится в тайне даже от их войска, но Денли клянется, что своими ушами слышал, когда прислуживал им за столом, как они обсуждали свои планы и спорили чуть не до драки. Как только просохнут дороги, Пёс двинется со своими людьми на запад, а Таскир — на восток.

Юмис замолчал, выжидающе глядя на собеседника. Молчал и Каниэл. Сведения и впрямь были очень важными, одна беда — голословными.

— По моему скромному мнению, члены Императорского совета должны об этом узнать, — снова заговорил Дайлар.

— Да, дядя, вы правы, но, к сожалению, всё это бездоказательно. При всём уважении к вам должен заметить, что вы говорите с чужих слов, а что касается непосредственного свидетеля, то, как вам известно, показания раба принимаются лишь при условии, что они получены под пыткой.

— Потому-то я и пришёл к тебе. Я не хочу отдавать палачам столь преданного мне человека. Это была бы плохая награда за его верность.

— Ну, — заметил Лавар, — вообще-то выход есть. Освободите вашего раба, и он, как вольноотпущенник, получит право свидетельствовать без пытки.

Дядюшка обиженно засопел. Каниэл смотрел на него, пряча усмешку. Разумеется, Юмис хотел бы уберечь своего раба от допроса с пристрастием, но благодарностью тут и не пахло. Просто не хочет нового ущерба своему изрядно уменьшившемуся имуществу. Лечить-то беднягу придется за свой счёт.