Книга Пес войны, страница 38 – Мария Архангельская

Генерал отреагировал именно так, как ожидал Гирхарт. Вскоре разведка донесла, что два коэнских полка под командованием одного из заместителей Ярнера быстрым маршем движутся по Южной дороге к городу Энсу. Армия повстанцев в это время как раз оставила дорогу, занимаясь зачисткой местности на предмет заготовки провианта, и благополучно пропустила коэнцев мимо себя. Видимо, по замыслу Ярнера, эти два полка должны были не пустить противника дальше, зажав его между собой и основными силами. Теперь следовало идти за ними и, дождавшись подходящего момента, отправить пехоту вслед за конницей.

Но сделать это оказалось не так-то просто, и вовсе не из-за военной мощи коэнцев. Армия повстанцев вновь оказалась на населённых землях, и бывшие рабы опять предались любимому развлечению — со страстью принялись разорять окрестности. Оторвать их от этого увлекательного занятия, пока в округе оставалось хоть что-нибудь неразграбленное и неподожжёное, оказалось невозможно. Несколько деревень, разбросанные по округе поместья… Недавние кандальники не снисходили до разбирательств, коэнцы перед ними или местные жители. Не помогали ни запреты, ни просьбы, а применять наказания предводители пока не решались, понимая, как непрочна узда, в которой они удерживают свою вольницу. Правда, кое-чего им всё же удалось добиться — практически всю добычу их солдаты сдавали в общую казну. Но, видимо, тут играли роль и практические соображения: тащить много добра на своём горбу было тяжело, а генералы клятвенно пообещали провести справедливый раздел по окончании военных действий.

Нельзя сказать, чтобы Гирхарту было жаль несчастных поселян, уютно устроившихся под эгидой Коэны, а теперь угодивших под горячую руку бывших рабов. Что бы там Таскир не говорил про исконное свободолюбие рамальцев, только и мечтающих поддержать восстание, эти добрые граждане не торопились под его знамена. Они могли бы бороться против захватчиков и узурпаторов, но предпочли смириться и довольствоваться участью дойного стада — что ж, это их право. Гирхарта беспокоило другое — грабежи и насилия замедляли продвижение армии, и к тому же без помощи местных жителей неизбежно должны были возникнуть трудности со снабжением. Но тут уж он ничего поделать не мог. Единственным положительным моментом во всём этом было то, что рабы из разорённых поместий присоединялись к его армии, заставляя её неуклонно расти. Случалось, впрочем, что рабы разделяли участь своих хозяев, причём не только домашняя прислуга, которая обычно и не собиралась бросать сытую и спокойную жизнь, но и полевые работники. Похоже, не одни только коэнцы, но и сами рабы видели в других невольниках всего лишь род имущества, которое надлежит крушить вместе со всем остальным добром, вымещая накопившуюся злобу.

Однажды Гирхарт вместе с Арном, взяв по десятку охраны, выехали вперёд, осмотреть усадьбу, в котором предполагалось остановиться. Они опоздали — к их прибытию дом уже горел: высланный вперёд авангард Гирхарта не стал церемониться. Горели хлева, амбары и конюшни, но скот уже наученные бойцы не тронули и вывели из конюшен лошадей, собираясь нагрузить их взятыми в усадьбе ценностями. А вот людей никто щадить и не подумал, так что мёртвые тела предводители увидели задолго до того, как показалась сама усадьба. Трупы были раскиданы по наполовину убранному полю — местные жители занимались своими делами, никак не ожидая появления перед своим порогом вражеской армии. Кое-кто из рабов ещё сжимал в скованных цепями руках серпы. На полукруглых лезвиях была видна кровь — далеко не все позволили зарезать себя, как баранов.