Книга Пес войны, страница 215 – Мария Архангельская

Отправив наследника спать (хотя ведь наверняка не заснёт), Гирхарт долго сидел, глядя на огонёк лампы. Мысли его от Лериэна, неожиданно от него самого, перескочили к завтрашнему противнику. Человек, называющий себя Рейнетом Серлеем — самозванец, никто не усомнится в этом, особенно в присутствии Гирхарта и его сына. Лериэн свято верит в то, что это просто наглый авантюрист, разбить которого — святое дело, и жалеет лишь о том, что долгожданная война будет слишком короткой, и он не успеет проявить себя. Пусть и дальше так считает, но сейчас Гирхарт подумал: а вдруг то, что говорит новоявленный Серлей — правда? Что, если он тот, за кого себя выдаёт?

Конечно, это ничего не меняет. Он должен быть разбит, и он будет разбит и уничтожен. Но всё же… Возможно ли такое? Вполне. Покойный адмирал Дайр, организовавший гибель наследника павшей империи, некогда принадлежал к славному пиратскому братству, тесно дружившему с Эмайей. И, пойдя на службу Сегейру, он наверняка сохранил связи с бывшими друзьями и союзниками. Отрапортовав о смерти мальчика, Дайр мог быть уверен, что Гирхарт не захочет убедиться в ней лично. А значит, ничто мешало ему оставить щенка в живых и отослать его с верными людьми в ту же Эмайю. Ваан вполне мог держать в рукаве такой козырь, это было бы вполне в его духе. Но козырь не пригодился: сначала царь с императором усиленно дружили, а потом Гирхарт стал слишком силён. Теперь же либо несостоявшийся царь использует последнюю возможность хоть чем-то отплатить победителю, либо это инициатива самого Рейнета. Сколько ему было в год падения Коэны? Лет шесть, кажется. Что ж, в этом возрасте уже многое помнят и понимают, а те, кто прятал его, уж постарались, чтобы он ничего не забыл. Сейчас ему должно быть около двадцати пяти. Гирхарт в этом возрасте был полковником и примеривался к генеральским нашивкам. Смог бы он сам тогда совершить такую глупость? Может, и смог бы. Вспомнить, как после воцарения Арнари он с маленьким отрядом вёл свою личную партизанскую войну, не веря ни в какой успех, из одного лишь упрямства, не дававшего смириться с поражением. А ведь догадайся Рейнет кинуть клич рабам, как когда-то Гирхарт — и кто знает, сколько у него сейчас было бы бойцов, готовых драться насмерть. Не догадался. Гирхарту, чтобы преодолеть презрение к рабам, понадобилось самому примерить ошейник, в Серлее же, неважно, истинном или мнимом, наверняка старательно воспитывали коэнскую гордость. Но завтра с ним будет покончено, и на этот раз — навсегда.

Утро перед битвой… Сколько их у него уже было? Много, Гирхарт даже не пытался считать. А вот Лериэну всё внове, вон как глаза сияют, и щёки раскраснелись. Императору захотелось снова потрепать сына по голове, но он сдержался. Ещё обидится, чего доброго. Он сейчас не мальчик, не сын и даже не принц, а вестовой при главнокомандующем. Гирхарт выслушал официальное приветствие и нарочито строгим голосом приказал собрать высших офицеров для последних инструкций. Лериэн отсалютовал, лихо развернул коня и умчался.

Гирхарт с высоты седла и командного холма оглядел поле предстоящего боя. Вид открывался прекрасный, и будь сегодня солнечно, с него можно было бы нарисовать хороший пейзаж. Но погода подкачала. Низкие серые тучи явно раздумывали, не разразиться ли им ещё одним дождём после того, что был ночью, в низинах стлался туман, поблёскивали не успевшие просохнуть лужи… Хорошо, что перед этим было сухо, и сильно раскиснуть земля не должна. К тому же было довольно прохладно, хотя это-то как раз неплохо. В жару драться тяжелее.