Книга Пес войны, страница 100 – Мария Архангельская

Уголь затанцевал, выгибая шею, словно перед ним оказался жеребец-соперник. Гирхарт похлопал его по лоснящейся шкуре и, подозвав адъютанта, отдал приказ. Адъютант старательно отдал честь и умчался к не принимавшей участия в бою кавалерии.

В генерале Диаре можно было не сомневаться, он своё дело знал отлично. Они с Гирхартом не зря до седьмого пота гоняли полки и эскадроны, отрабатывая маневры и перестроения. Конница двинулась вперёд неторопливо и слаженно, кони шли рысью, благо ширина поля позволяла разгоняться постепенно. Однако теперь коэнский полководец не стал дожидаться удара. Он решил ударить сам.

Коэнская конница рванулась вперёд галопом, куда быстрее, чем их противники. Диар тоже отдал приказ «В галоп!», но коэнцы уже перестроились клином, и этот клин стремительно врезался в ряды кавалерии Гирхарта, опрокидывая всех, оказавшихся на пути, и всё глубже и глубже входя в их порядки.

Повстанцы, похоже, не ожидали ничего подобного. Генерал, явно испугавшись, что его полки сейчас разрежут надвое и истребят, отчаянно попытался выровнять строй, но коэнцы нажимали, и его попытка привела только к тому, что повстанцы были вынуждены откатываться всё дальше. Отступление, чудом не переходящее в бегство, миновало ту часть поля, на котором продолжали сражаться пехотинцы, потом стоящую на месте третью линию Гирхарта, и оказалось у нее в тылу, и тут кавалерия повстанцев наконец потеряла голову. Всадники развернули лошадей и понеслись прочь, пытаясь оторваться от преследователей.

Командир коэнской конницы тоже знал своё дело. Вид удирающего врага не вскружил головы ни ему, ни его людям. В погоню отправилась только часть всадников, а остальные повернули с явным намерением ударить во фланг и открытый тыл армии Гирхарта.

Всадники шли красивым галопом, уже опуская копья для таранного удара, как вдруг передние ряды резко остановились, заставив задних налететь на них и смешать образцовый порядок. А прямо перед ними, словно из-под земли, вырос строй пехотинцев с рогатками и длинными копьями. Гирхарт ввёл в дело свой резерв.

Далеко не все коэнцы смогли остановиться вовремя и по инерции налетели прямо на хищно выставленные острия. Воздух наполнился жалобным ржанием и людскими криками. Из-за спин пехоты взлетела туча стрел. Лучники стреляли навесом, почти вертикально вверх, так что стрелы, достигнув верхней точки своей траектории, затем падали отвесно вниз, поражая не только первые ряды, но и тех, кто находился в глубине строя. Небольшие круглые щиты всадников не давали достаточной защиты от обстрела, и уцелевшие подались назад. Надо отдать им должное — порядок был восстановлен быстро. Ряды коэнцев выровнялись и тут же перестроились в два клина, готовые как ножом разрезать вражеский строй. Вполне вероятно, что им бы это удалось, хоть и ценой немалых потерь, но расстановка сил на поле боя в очередной раз резко изменилась.

Якобы улепетывающая без оглядки конница Гирхарта внезапно развернула коней и всей своей тяжестью обрушилась на преследователей. Раньше, чем коэнцы успели понять, что происходит, их уже гнали назад, прямо на их товарищей, готовившихся атаковать пехотинцев. Командир коэнской кавалерии успел развернуться лицом к новому врагу, и тут пехотный резерв Гирхарта, до того стоявший на месте, бросился вперёд, целя копьями в ничего подобного не ожидавших всадников.