Книга Охотница, страница 53 – Мария Архангельская

— И в чём разница? Ну, если не считать разной погоды.

— Женя, — Макс вздохнул. — Ну, вот представь, что ты хочешь купить какую-нибудь из этих картин, чтобы повесить её у себя. Какую бы ты выбрала?

Я снова внимательно посмотрела сперва на одну, потом на другую. И решительно ткнула пальцем в ту, что с туманом.

— Вот видишь. Тут и изящество, и стиль, и настроение… А эта аляповата, верно? Словно Гривичеву вкус изменил. Ну, разок ладно, с кем не бывает. Но ведь это изменение прямо по годам видно. Ранние — одни получше, другие похуже, но все хороши. После — неровно, бывают шедевры, а бывают — так себе. Но все последние… Ну, вон например, — Макс прошёлся вдоль стен и решительно указал на один из натюрмортов. — Смотри, шедевр же.

Я подошла. На небрежно накрытом салфеткой столе стоял глиняный кувшин с несколькими зелёными ветками. Рядом, полускрытая зеленью, красовалась бутылка, на переднем плане стояли два высоких бокала в форме тюльпанов, до половины наполненные тёмно-красной жидкостью с не успевшими осесть пузырьками по краям. Сбоку тарелка с грушами, несколько груш раскатились по салфетке. Совсем впереди лежали серебристо отблёскивающий штопор и круглая булочка с отломленным бочком, да так аппетитно выглядевшая, что хотелось протянуть руку и отломить ещё кусочек. Позади стола находилось окно, сквозь стёкла которого проглядывало голубое небо и ветки близко растущего дерева, должно быть, в саду. Нарисовано было реалистично, но притворяться фотографией картина не пыталась, на ней были отчётливо видны мазки.

— И вот, — Макс, дав мне налюбоваться, повёл меня во второй зал. — Просто красивая картинка, и не более того.

На новой картине был изображён подсыхающий букет полевых цветов, небрежно составленных в широкую, на три четверти пустую вазу. Головки живописно клонились, несколько лепестков и один цветочек лежали на столе. Больше всего картина напоминала увеличенную открытку.

— Словно душу из него вынули, — подытожил Макс.

Я испытала острое чувство дежа вю. Которое ещё более усилилось, стоило мне повернуть голову и увидеть человека, задумчиво осматривающего картины в нескольких шагах от нас.

— Смотри, Пётр Викторович.

— А, верно, — Макс обернулся. — Что, пойдём, поздороваемся?

— Через минуту, — я изобразила смущённую улыбку. — Где здесь можно помыть руки?

— В гардеробе была дверь.

За дверью оказался спуск вниз. В туалете было тихо. Я вытащила из клатча ай-фон, убедилась, что сеть нормально работает в подвале, и позвонила Жене.

— Алло?

— Это я, — я понизила голос, хотя единственная, кроме меня, посетительница уединённого заведения только что вышла. — Если ты всё ещё хочешь проследить за Викторовичем, и если рискнёшь выехать на угнанной машине, то он сейчас на выставке, куда меня привёл Макс.

— Это где? — после короткого размышления спросила она.

— В Коломенском, на проспекте Андропова. Звякни, как подъедешь, я тебе скажу, где там парковка.

— Мне понадобится около часа, чтобы добраться, если не больше.

— Надеюсь, он никуда не спешит. Я постараюсь его задержать, но если он уйдёт, я тебе позвоню.

— Вечно все шишки мне, — хмыкнула Женя. — Ты там прогуливаешься по вернисажам, а я сыскной работой занимаюсь.

— Ну извини, я сама бы занялась, да при Максе как-то неудобно.