Книга Прививка от любви, страница 90 – Мария Архангельская

Так, по крайней мере, мне тогда казалось.

Первой, кого я увидела, когда оделась и вышла из спальни, была Альма с рукой на перевязи. Бледная, с кругами под глазами, но на вид вполне бодрая.

— Альма! Ты же в больнице была! — только выпалив это, я сообразила, что вдруг перешла со своей бывшей подопечной на «ты». Но Альма не обратила на это внимания.

— Меня выписали под наблюдение нашего домашнего врача. Буду долечиваться дома.

— Что, вот так просто взяли и выписали?

— Ну, не то, чтобы совсем просто… — она улыбнулась. — Пришлось повоевать. Но у нас хороший врач.

Я лишь покачала головой:

— Всё равно тебе сейчас лежать нужно.

— Я и лягу. Но сперва я хотела навестить тебя. Ты уже, э… завтракала?

Я невольно глянула на часы. Легла я на рассвете, и поспала хорошо. Скоро ужинать впору.

— Нет ещё.

— Тогда я распоряжусь накрыть тебе в малой гостиной. А потом тебя хочет видеть отец.

Завтрако-ужин (или полдник) принесла на подносе и расставила на столе молчаливая женщина в строгом платье — как её там, горничная? Или эта прислуга зовётся как-то иначе? Она выслушала благодарность хозяйки, спросила, не нужно ли что-нибудь ещё, и вышла. Альма пожелала мне приятного аппетита и тоже собралась идти, и я торопливо спросила:

— А где Фредерик?

— У себя в офисе, разгребает накопившиеся за время его отсутствия дела, — Альма улыбнулась. — Не беспокойся, он скоро вернётся.

Дверь бесшумно закрылась, и я осталась в одиночестве. Стало как-то неуютно, но тут желудок заурчал, напоминая, что в последний раз я ела чёрте когда, и я поторопилась отдать должное лепёшкам с маслом и джемом, маленьким сэндвичам с мясом, что горкой лежали на тарелке, и запила всё это сладким кофе. К кофе прилагались сливки в крошечном кувшинчике, но я, плюнув на возможное несоответствие этикету, выпила их отдельно. Раз уж я никогда в жизни не пробовала сливок, надо же разобрать их вкус как следует, верно?

Накрывавшая на стол женщина вернулась примерно через час, когда тарелки полностью опустели и я лениво дожёвывала последний кусочек. Войдя в комнату, она остановилась у двери и невыразительным голосом произнесла:

— Господин Свеннисен зовёт вас к себе.

Я кивнула, одновременно спешно проглатывая то, что было у меня во рту, и выбралась из-за стола.

Господин Свеннисен принял меня в, должно быть, рабочем кабинете — небольшой комнате с массивным длинным столом, высокими шкафами и большим экраном на стене. Когда я, повинуясь приглашающему жесту, села напротив, то почувствовала себя ещё более неуютно, чем до того. Не знаю, сколько лет было Свеннисену-старшему, но выглядел он на семьдесят, не меньше. Почти совсем седые волосы, морщины, небольшие, но пронзительные бесцветные глаза. И теперь эти глаза вдумчиво разглядывали меня, напоминая не то рентген, не то оптический прицел. Как-то сразу заставив прочувствовать и простые, не очень чистые штаны, и видавший виды свитер, бывший на мне большую часть похода. И обломанные ногти, и связанные в простой хвостик волосы. Хорошо хоть чистые — к гостевой комнате примыкала ванная комната, давшая мне возможность как следует вымыться. Я всё-таки попробовала, каково это, принять ванну — и, честно говоря, осталась в некотором недоумении, чем все так восторгаются. Ну да, расслабляет, и немножко тяжело дышать. Но я пришла к выводу, что душ, когда вода стекает по телу, нравится мне больше. Особенно если нет нужды лихорадочно считать вытекающие литры, торопясь закончить до тех пор, пока кончится лимит, и вода иссякнет. Или начнёт крутиться счётчик штрафов.