Книга Прививка от любви, страница 27 – Мария Архангельская

Вторым вопросом стало оружие. Нет, сунуть за пояс пистолет, а в рюкзак минимум запаса патронов — дело нехитрое. А вот винтовку брать или не брать? С одной стороны, едва ли мне придётся что-то или кого-то отстреливать на больших расстояниях. С другой — всякое может случиться, возможно, когда я вернусь, мне придётся срочно сматываться, и зайти домой уже не получится, как это случилось однажды. Тогда винтовку для меня спасло то, что она в тот момент лежала в камере хранения городского вокзала. Можно отдать её на хранение Стасяку, как я собиралась сделать с теми ценными для меня вещами, которые не могла взять с собой. Но вдруг и к нему забежать будет слишком рискованно? И вообще, не лежит у меня душа надолго с ней расставаться. Значит, решено, беру с собой. В разобранном виде она много места не занимает, к тому же — слава седлачековским оружейникам, своё дело они знают! — лёгкая. Попутешествует со мной в сумке, не переломлюсь два дополнительных кило потаскать.

К вечеру со сборами было покончено. Рюкзак и сумка с винтовкой и ещё кой-каким добром стояли у стула. На кровати громоздился тюк того, что я собиралась оставить Матеушу. Комната стала выглядеть какой-то сиротливой, и хоть я и не привязывалась к своим временным обиталищам, всё равно мне почему-то стало грустно. Время идёт, жизнь уходит, и к чему в конечном счёте придёт, предугадать невозможно. Конечно, двадцать шесть лет — не тот возраст, когда принято размышлять о тщете всего сущего, но иногда обстановка… способствует.

Ладно, чего философию разводить, надо сходить в «Кобылку», пока Матеуш ещё свободен перед началом поединков, и договориться о хранении.

— Двадцать крон за неделю, — немедленно назвал цену Стасяк.

— Охренел?

— Ну ладно, пятнадцать, — тут же сбавил он. Можно было бы сбить и до десяти — всё равно вещи будут лежать в какой-нибудь пыльной каморке, куда он и не заглянет — но я вдруг поняла, что мне не хочется торговаться. Получив разом десять тысяч, я почувствовала себя богачкой.

— По рукам, — я достала три десятки. — Вот, за две недели. Если не вернусь к этому сроку, погоди выбрасывать. Приеду — выплачу просрочку.

— Как за полную неделю, — тут же уточнил он.

— Ладно, чёрт с тобой.

— Куда собралась-то? — на «чёрта» Стасяк ничуть не обиделся. — Это из-за Свеннисена?

— Да, подвернулось выгодное дельце.

— А, ну, удачи.

Когда я доволокла тюк и оставила его там, где мне показала одна из официанток, бои уже были в самом разгаре. Так что когда я вышла в зал, рёв публики едва не оглушил меня. Я поморщилась и принялась пробираться к стойке бара — попрощаться с Альбертом.

— Да-вай, да-вай, да-вай! — скандировала толпа, пока боец на Арене уже фактически добивал лежачего. С другой стороны бесновались и улюлюкали сторонники проигравшей стороны, осыпая не оправдавшего надежд гладиатора оскорблениями. Кто-то попытался меня облапать от полноты чувств, я вывернулась, словно невзначай заехав ему локтем в живот. Когда он нашёл в себе силы разогнуться, я уже была у стойки.

— А, вот и ты! — приветствовал меня Альберт, перекрикивая шум. — Что, собралась-таки сделать ставку?

— Нет, я уезжаю! — прокричала я в ответ.

— Насовсем?

— На две недели!

— А, ну бывай! Удачи тебе!

— Спасибо!

— Налить стаканчик на дорожку?