Книга Переписать сюжет. Книга 1, страница 114 – Мария Архангельская

И, в конце концов, не обязательно говорить обо всём Ваньи.

— У меня нет денег, — буркнул Гусунь, так и не придя ни к какому выводу.

— На Новый год всем красные мешочки дадут, вот и будут деньги.

— Это слишком поздно.

— Ладно. Только из расположения к тебе, — Дэн опрокинул в себя последние капли. — Сам тебе ивовую девушку найду и сам оплачу. А ты мне свой красный мешочек отдашь, вот и будем в расчёте.

Гусунь посмотрел на него с уважением. У Дэн-сюна деньги были всегда, и Гусуню очень хотелось бы знать, откуда он их берёт. Богатой родни у него точно не было. Гусунь подозревал, что он приторговывает из-под полы зельями и талисманами, выдавая их за подлинные, хотя таланта к заклинательству в нём было никак не больше, чем в самом Гусуне… м-да… Но если и так, с поличным его никто никогда не ловил.

Предновогодние хлопоты шли своим чередом, не отменяя занятий, но добавляя работы. Нужно было не только приготовить праздничные блюда и украсить всё к празднику, но провести большую уборку, выметая прочь вместе с сором и грязью все беды и неудачи уходящего года. Все внешние ученики, и даже внутренние проводили время, начищая утварь, стирая занавеси и простыни, моя полы и вытирая пыль везде, где только можно. Самой тяжёлой и грязной работой, безусловно, была чистка канав. Туда отправляли провинившихся, и Гусуню повезло в этот раз в их число не попасть. Даже удивительно.

За несколько дней до праздника было совершено приношение богу очага. Все внешние ученики вместе с орденскими работниками поклонились стоявшему в нише на кухне изображению бога, чьи губы были смазаны мёдом, чтобы он, докладывая Нефритовому императору на Небесах о деяниях тех, кто жил под его покровительством, говорил только хорошее. Потом все отведали рисового печенья, получили по куску сахара и разошлись по своим делам. Гусунь уже заканчивал подметать мощёную дорожку, на которую опять нанесло сухих листьев, когда его разыскал Дэн-сюн.

— В общем, я обо всём договорился, — без предисловий сказал он. — Приходи завтра к часу Свиньи в дом Матушки Гу и спроси Цзиньшао.

— В дом Матушки Гу?! Дэн-сюн, ты с ума сошёл? Я же не расплачусь. Знаешь, сколько денег кладут в мешочек?

— Да не боись, — хохотнул парень. — Думаешь, я стал бы что-то устраивать себе в убыток? Цзиньшао мне обязана кое-чем, так что всё будет в лучшем виде. Давай, не трусь.

Он от души хлопнул Гусуня по плечу и ушёл, что-то насвистывая на ходу.

Ускользнуть из ордена было не так уж трудно, учеников после работы никто не караулил. Главное — вернуться до того, как на следующее утро начнутся занятия. Или до того, как начнут готовить завтрак, если ты распределён на раннюю работу. А потому в час Свиньи, он же первая ночная стража, Гусунь уже стоял у празднично светящегося дома. Ну, как у дома — на другой стороне улицы. Не хватало ещё, чтобы его увидели входящим в зелёный терем. Он не мастер Хэн, чтобы посещать продавщиц весны открыто. Пойдут слухи, ещё дойдут до Ваньи…

Улица была людной, то и дело то один, то другой прохожий сворачивали к распахнутым дверям, украшенным в честь нового года двумя полосами красной бумаги. Прошло уже добрых пол палочки благовоний, а толпа не становилась реже, и поток жаждущих женской ласки не иссякал. Дэн-сюн, с досадой подумал Гусунь, ты что, не мог договориться, чтобы гостя встретили у какого-нибудь бокового выхода? А не обнаглел ли ты, тут же спросил у Гусуня здравый смысл. Скажи спасибо, что тебе вообще всё организовали. Ещё и твою застенчивость никто учитывать не обязан.