Книга Переписать сюжет. Книга 1, страница 108 – Мария Архангельская

— Этим я займусь сам, — добавил он. — Тебя это не должно больше заботить, шиди.

— Почему? — удивился Линьсюань. — Ведь это же я раскрыл дело. И посмотреть законы я вполне в состоянии.

— У тебя будут другие заботы.

— Какие же?

— Помнишь лавку господина Се за Ивовым мостом? — помолчав, спросил Чжаньцюн. — Вчера на ней повесили фонарь в виде кролика.

* * *

На этот раз разговор с посланцем вышел не длинным. Когда Линьсюань вошёл в уже знакомую комнату на втором этаже, куда его с поклонами проводила сама Матушка Гу, человек Мэев выложил перед ним три скреплённых печатью свитка. Мучимый любопытством Линьсюань развернул первый из них, и увидел по всем правилам составленное и подписанное поздравление со вступлением в должность главы Линшаня на своё собственное имя. У заклинателя вертелось на языке замечание, что если Линшань прекратит своё существование, то и присланная бумага превратиться в филькину грамоту, однако он его проглотил. В его задачу входило создать видимость готовности к сотрудничеству, а не отпугнуть придирками.

В конце концов, глава Мэй действительно таким образом связал своё имя с именем Линьсюаня. Дойди дело до межкланового разбирательства, и доказательства, что Мэй Цзыдянь запланировал смену руководства чужого ордена, ему на пользу не пойдут.

Два других свитка содержали приказ о признании мастера Хэна членом клана Мэй в статусе приглашённого заклинателя, а также заверение, что всё, сделанное Линьсюанем, сделано по приказу и с согласия главы Мэй.

— Эти два документа вы сможете использовать, если вас разоблачат, — не дожидаясь реакции собеседника, пояснил посланец. — Если всё пройдёт как надо, смело можете их сжечь. И да, если всё для вас повернётся скверно, глава Мэй от своего слова не откажется.

— Я ценю, — серьёзно кивнул Линьсюань.

Обо всём прочем они договорились быстро, благо требовалось лишь обсудить технические моменты — способы связи, условные знаки. Не прошло и получаса, как посланец выскользнул из комнаты, а за ним, выждав какое-то время, вышел и Линьсюань.

Выходить пришлось через чёрный ход — если зрелище заходящего в бордель мастера Хэна никого не удивит, то слишком быстрый уход может привлечь чьё-нибудь внимание. Линьсюань пересёк внутренний двор, на котором простецки сушилось бельё и откуда-то, видимо с кухни, несло чем-то подгорелым, прошёл через небольшую незапертую калитку в глухой стене и попал в узенький проулочек между заборов из грязно-серого камня. Эти задворки Гаотая ему были совершенно незнакомы, однако Линьсюань бодро зашагал вперёд, рассудив, что рано или поздно, если держаться одного направления, на какую-нибудь из центральных улиц он выйдет. Не настолько Гаотай велик, чтобы в нём всерьёз можно было заблудиться, особенно если учесть любовь местных жителей строить города по чёткому плану с использованием сплошных прямых углов.

У одного из таких углов Линьсюань чуть не налетел на ярко одетую женщину, внезапно выступившую ему навстречу. Моргнув от неожиданности, он узнал старую знакомую — Шуйсянь.

— Что ты здесь делаешь?

Шуйсянь кусала губки. Судя по лёгкому цветастому платью и отсутствию головного убора или зонта, она выскочила из дома буквально в чём была. Возможно даже в перерывах между выступлениями.

— Что-то случилось?