Книга Новые пути. Книга 2, страница 151 – Мария Архангельская

— Помнишь, как ты уверял, что любишь меня?

— Да, — собственный голос прозвучал откуда-то издалека.

— Помнишь, как звал меня замуж?

— Да…

— Но ты меня бросил. Ушёл и не вернулся. Почему ты меня бросил?

А действительно, почему? Линьсюань попытался собраться с мыслями, но они разбегались тараканами при включённом свете.

— Я ждала тебя. Я выплакала все глаза. Но тебя всё не было. Скажи… ты ведь виноват передо мной?

— Виноват, — машинально согласился Линьсюань, пытаясь ухватить за хвост хотя бы одну из мыслей. Но этому мешали поднимающиеся изнутри горечь и чувство вины, словно осадок, когда взболтаешь бутылку.

— Ты меня бросил.

— Да.

— Ты заставил меня страдать.

— Да.

— Ты меня предал, — на щеках Татьяны блестели слёзы. Прозрачные капли, словно струйки кипятка, обожгли душу самого Линьсюаня.

Вот только никакой Татьяны в этом мире не было и быть не могло. Наконец-то ухваченная мысль оказалась простой и отрезвляющей.

— Чего ты заслуживаешь за это?

— Смерти, — твёрдо ответил Линьсюань и успел заметить, как в глазах напротив мелькнуло торжество. А в следующий миг вылетевший из ножен меч обрушился на призрака — и тот издал пронзительный, совершенно не человеческий визг. Словно металлом по стеклу полоснули.

В голове мгновенно прояснилось. Линьсюань вскочил, оскалившись. Тварь тоже оскалилась, утратив всякое сходство и с Татьяной, и с Жулань. И вдруг размножилась, окружив заклинателя добрым десятком женских фигур. Линьсюань усмехнулся — до сих пор он такого не видел, но читать доводилось. Справиться с этим фокусом было просто, не зря он давно научился управлять мечом без помощи рук. Ханьшуй стремительно очертил круг, пронзая призрачные фигуры одну за другой, и снова удобно лёг рукоятью в ладонь. Вовремя — размножение было лишь прикрытием. Снова зашуршали листья, и к Линьсюаню устремились длинные, гибкие корни.

Их было много, больше, чем в прошлый раз, и теперь заклинатель не стал отмахиваться от них мечом. Старый добрый защитный барьер, с прошлого года, когда Линьсюань применил его в первый раз в памятной битве с призраками у колодца, был отточен в тренировках и ставился практически мгновенно, не требуя мучительного вспоминания последовательности действий. Неудобство состояло в том, что, прячась за ним, призрака вовне не достанешь, но чтобы не дать себя спеленать, он годился. Теперь можно было под его прикрытием рубить корни по одному, благо мечу барьер не мешал.

К счастью, призрак, как и большая часть его братии, и не думал убегать и прятаться. Добыча, в последний момент выскочившая из зубов, да ещё и больно укусившая, привела его в ярость, и он кружил вокруг щита, появляясь и исчезая то там, то здесь. Корней было много, Линьсюань быстро понял, что так он с ними провозится до вечера, и рискнул применить новое, недавно выученное заклятие, требующее много сил, зато и действующее с куда большей эффективностью, чем его обычные.

Ханьшуй с размаху вонзился остриём в землю, на мгновение потемнело в глазах, а от меча, как круг по воде, пошла волна не то дыма, не то пыли. Она поднялась в человеческий рост, прокатившись от Линьсюаня по всей поляне, внутри кольцевой волны вспыхнули огненные искры, а потом всё улеглось. Только обнажилась земля, лишившись покровов из листьев и мха, да стволы деревьев, попавших в волну, остались без нижних веток и даже частично без коры. Никаких шевелящихся корней больше видно не было. От барьера, впрочем, тоже не осталось и следа.