Книга Новые пути. Книга 2, страница 106 – Мария Архангельская

— Расскажите о моём отце.

— Ваш отец… Его величество был обликом подобен дракону. Силён и величественен, стремителен и неукротим, а лицом точь-в-точь как вы, ваше высочество… Я ведь могу вас так называть? Государь был великодушным человеком и любил оказывать благодеяния и услуги другим людям. Он всегда был занят грандиозными планами и потому мало обращал внимания на повседневные мелочи. Мог подписать документы не глядя, например, и иногда иные этим пользовались. Но он заботился о благе народа, выдвигал достойных, принимал справедливые законы, не давал притеснять слабых, и народ любил его.

— Это правда, что у него уши свисали до плеч, а руки ниже колен?*

— Увы, ваше высочество, — покачал головой Ань Чэнши. — Этот старик не станет врать — государь был велик душой, но сложён как обычный человек.

— А моя матушка?

— Императрица Инь была прекрасна, добродетельна и тверда нравом. В годы трудностей и превратностей судьбы, которые довелось пережить вашему отцу, она без единой жалобы работала в поле, ухаживала за вашим отцом, когда он был ранен или болен, а однажды потеряла ребёнка и после этого долго не могла снова зачать. Ваш слуга знает это лишь из её собственных уст и уст её ближней прислуги, сам он встретил её, лишь когда она стала хозяйкой дворца. Она не любила много говорить о былых несчастьях, но отсутствие детей тяжким грузом лежало у неё на сердце и на сердце вашего царственного отца. Императрица Инь уговаривала государя взять себе на ложе другую женщину, моложе и здоровее, ведь во Внутреннем дворце не было недостатка в красивых девушках, всем сердцем желающих услужить Сыну Неба. Но государь непременно хотел, чтобы именно её величество родила ему наследника, дабы, если б Небу оказалось угодно, чтобы она его пережила, никакая другая женщина не могла претендовать на место императрицы-матери. Он обращался к лучшим врачам и могучим заклинателям, и те говорили, что надежда есть. В конце концов их величества договорились, что, если в течении пяти лет ребёнок так и не родится, государь введёт в свой покой одну из наложниц. Но прошло всего лишь три года, и на свет появились вы. Сколько тогда было радости…

— Кажется, он очень любил матушку, — дрогнувшим голосом проговорил Гусунь.

— Очень, — подтвердил евнух. — Даже не красота её пленяла его сердце, а её стойкость и верность. Её величество никогда ни в чём не упрекала супруга, никогда ни о чём не просила, но всегда была готова снять и продать с себя последнее платье, чтобы купить мяса и риса и накормить мужа и его соратников. Государь ставил её настолько же выше других женщин, насколько драгоценный нефрит выше простых булыжников.

Гусунь молчал, бездумно вертя в пальцах висящий на шее медальон. Забытые палочки для еды лежали на подставке рядом. Прозаично настроенный Линьсюань потянулся к блюду и положил себе ещё гусятины.

— В последний раз я видел вашу матушку за день до того, как войска мятежников ворвались в Линьань, — сказал Ань Чэнши. — В отсутствие вашего отца императрица управляла делами в столице. В тот день ничего не изменилось, хотя все понимали, что это конец. Но её величество была совершенно спокойна и своим спокойствием невольно вселяла уверенность в сердца всех остальных. В то утро она вызвала нескольких доверенных сановников государя и долго с ними беседовала. Потом собрала нас, своих евнухов и служанок, и предложила всем, кто пожелает, уйти из дворца. Все ушедшие были одарены на прощание, но многие остались до конца. К стыду своему этот слуга должен признаться, что не ушёл только потому, что ему некуда было идти. За трапезой я прислуживал государыне. Она спросила, есть ли у меня родные или друзья в городе, и я ответил, что нет. Этот слуга всю жизнь прожил во дворце, куда был продан совсем ребёнком, и не знает никого за его пределами. «Так значит, ты видел ещё императрицу Хуан?» — спросила государыня, и я подтвердил, что так оно и есть. «Она пыталась спасти своего младшего сына, Цзюэ Ваня, — сказала тогда её величество. — Бедному малютке не было и года. Как же я теперь её понимаю! Надеюсь, она преуспела». Вечером она снова собрала оставшихся слуг и приказала никак не противодействовать мятежникам, делать то, что они скажут, и всеми силами попытаться остаться в живых. Ночью начался штурм Линьаня, а ваша матушка… исчезла.