Книга Сосна зимой, страница 54 – Мария Архангельская

На вершине всегда стоишь в одиночестве. И если находится человек, способный разделить с тобой эту вершину, то его уже никто не заменит.

– Женщина, – высокомерным тоном говорит Тайрен, хотя в его глазах пляшут смешинки, – ты слишком много себе позволяешь. Твой муж не обласкан, отчёт о поступлениях в его казну не проверен, сын не поцелован, а ты снова читаешь «Рассуждения мудрецов»!

– О муж мой, – стараясь придать себе самый смиренный вид, отвечаю я, – я делаю это в искреннем попечении о своём же супруге. Я не могу позволить ему сгореть от стыда от того, что у него такая невежественная жена!

– Что-о? Кто-то смеет обвинять мою императрицу в невежестве?

– Ну что вы, ваше величество, разве кто-то осмелится? Но если я не стану самосовершенствоваться, то тогда мне придётся целовать сына, проверять отчёты, обласкивать вас – а чем тогда займётесь вы?

– Э-э… – Тайрен трёт подбородок, задумчиво поднимая глаза к потолку. – Ну, думаю, что с целованием сына я управлюсь… После некоторой тренировки…

Мы оба смеёмся.

– А если серьёзно – ты же, вроде, уже читала всё Девятикнижие.

– Да, – киваю я. Девятикнижие – девять книг, основу основ всего здешнего образования, я разбирала ещё под руководством наставника Фона в Восточном дворце. – Но я нашла интересные комментарии к «Рассуждениям», и мне захотелось перечитать.

– А, – понимающе кивает Тайрен, и я вдруг вспоминаю, что первые пять книг Девятикнижия полагается знать наизусть, а те, кто претендуют на звание образованных, и все девять заучивают. Но мне, ввиду моего происхождения, делают скидку и довольствуются тем, что я опознаю самые расхожие цитаты.

– И всё же оторвись от своей древней учёности. Твоему императору срочно нужно, чтобы ты выполнила основные обязанности императрицы!

– Родила ему ещё детей?

– Именно! И мы должны как следует потрудиться, чтобы наше потомство было многочисленным и здоровым.

– Я растолстею, стану похожа на наседку и тебе разонравлюсь, – кокетничаю я. Вообще-то я редко выпытываю у него подтверждение его чувств, но иногда можно себе позволить, как позволяют вредный, но такой вкусный тортик.

– Что ты такое говоришь? Я буду любить тебя до конца своих дней.

И ведь Тайрен сказал правду, хотя тогда, конечно, он подразумевал долгую любовь, а не короткую жизнь. Но человек лишь предполагает. Кажется, это вечер был вскоре после того, как Тайрен вернулся из своего первого похода. Тогда я вместе со всей страной, прямо как в поговорке пережила наводнение и засуху и была безумно рада возвращению мужа и тому, что не нужно больше тащить на себе всё. Думала – сразу появится много времени, можно будет снова начать читать не только документы, гулять и играть с детьми… Но освободившееся время занимал муж. Впрочем, я была не в обиде. На следующий день мы вместе просмотрели пресловутый отчёт, а заодно поговорили о работе государственных мастерских и о том, что можно улучшить, и это одно из самых дорогих мне воспоминаний о Тайрене.

Тайрен был увлекающимся человеком. Когда он загорался чем-то, ему нужно было действовать сразу, немедленно, и попытка подрезать ему крылья причиняла ему прямо-таки физические страдания – чего не мог понять его отец. Когда Тайрен стал императором, он волей-неволей научился некоторой сдержанности, но стремление во что бы то ни стало добиться своего осталось неизменным. И потому я даже не пыталась отговаривать его ни от походов, ни от прочих начинаний. Иногда я пытаюсь себе представить – а что было бы, если б то, что он затеял, оказалось для меня неприемлемо?