Книга Внутренний дворец, страница 85 – Мария Архангельская

— Да, но только на своём языке, – торопливо объяснила я. – Здешней грамоты я не знаю.

Он кивнул.

— А каких богов у вас чтят? Какой веры придерживаются?

Я украдкой перевела дух. Что ж, можно вкратце рассказать ему о христианстве, не углубляясь в теологические подробности. В конце концов, в случае чего всегда можно сослаться на женскую скудость ума. А понадобится языческий колорит – так я, спасибо Грише, неплохо знаю сюжеты скандинавской мифологии.

Беседа продолжалась. Мы выпили по чашке чая, и настоятель разлил по второй.

— Взгляни-ка, – он поднялся, достал что-то из ларца у стены и протянул мне. – Быть может, что-то из этого тебе знакомо?

В руках у него была свёрнутая трубкой связка деревянных, кажется, бамбуковых планок. Я развернула её. Иероглифы, написанные столбиками, рисунки: восьмиугольник с прерывистыми линиями внутри, какой-то узор, вписанный в круг, ещё один круг из нескольких чёрно-белых колец, разделённый на две половины, причём одна как негатив другой – белое сменяется на чёрное и наоборот. Что-то, подозрительно напоминающее свастику, м-да… Впрочем, она и в нашем мире когда-то была безобидным солярным символом. А уж местным-то откуда знать про нашу на неё аллергию?

— Прощу прощения, почтенный настоятель, ничего не узнаю.

— Это священные знаки, оберегающие от зла, и цитаты из «Канона Благой Силы». Вот, например, – и он с выражением прочёл: – Закон достойных – добро. Если в тебе недостаток веры, то бытие не верит в тебя. Человек следует Земле, Земля следует Небу, Небо следует мировому порядку. Ущербное станет совершенным, кривое прямым, ветхое сменится новым. Стремясь к малому, достигнешь многого, стремление же ко многому есть путь заблуждения!

— Это, без сомнения, совершенная мудрость, – вежливо сказала я.

— Здесь у меня есть ещё кое-что… Где же это… Дитя, не поможешь мне разжечь лампу?

Света на мой взгляд вполне хватало, но у каждого свои причуды, и я с готовностью разожгла масляную лампу протянутой мне щепкой. Настоятель достал шкатулку и вытащил из неё статуэтку из зелёного камня – должно быть, нефрита, так высоко ценимого местными. Изображала она женщину, которая держала в руках что-то непонятное: не то мешок, не то сосуд, не то какое-то живое существо с рожками. Нефрит казался сглаженным, детали были непроработаны, и о том, что это женщина, я догадалась только по причёске. Настоятель Чжа протянул фигурку мне, и прохладный камень лёг в ладонь.

— Что это, почтенный настоятель?

— Это милостивая богиня Нагши-И-Бу.

— А, – сказала я. Понятно, значит в руках у неё кувшин с ветками ивы. Я видела их изображение на одной из чаш Бессмертных, что стоят на столах-алтарях в каждом дворце. Недоумевая, зачем настоятель дал её мне, я повертела статуэтку в руках и протянула её обратно. Настоятель, ничего не объясняя, спрятал богиню в шкатулку.

Зашелестели раздвигающиеся створки, я оглянулась и ничуть не удивилась, увидев входящего в комнату принца Тайрена. Он с улыбкой оглядел нас, и лишь секунду спустя я вспомнила, что надо поклониться ему земным поклоном.

— Ну, как? – спросил принц.

— Что ж, я беседовал с этой девушкой два часа, проверил её, и могу уверенно подтвердить вашему высочеству, что она – обычный человек. Ей никак не повредили ни священные тексты и изображения, ни освящённый нефрит, и она не сменила облик рядом с огнём тысячелетнего дерева, а это ни одному оборотню не под силу. И мудрости, свойственной небожителям, в ней тоже нет.