Книга Внутренний дворец, страница 51 – Мария Архангельская

— Кто их теперь разберёт, – устало отозвался тот. – Не то фальшивомонетчики, не то… – он произнёс какое-то слово, которое я не поняла. – Мы так и не выяснили толком. Ясно только, что какая-то… – он снова произнёс незнакомое слово, которое я для себя перевела как «банда».

— Теперь уже и не дознаешься, – добавил Тайрен. – Либо их стража повяжет, если увидит что-то подозрительное, либо, если не увидит, они сами скроются. Ты прав, мы их упустили.

Мои губы сами собой сложились в крайне скептическую гримасу. Вам, ваше высочество, заняться больше нечем? Или столичная стража насколько мышей не ловит, что августейшие особы вынуждены сами выслеживать преступников? Между тем мечник наконец повернулся ко мне и впервые за всё время, прошедшее с момента встречи, посмотрел прямо на меня. Я тут же постаралась придать лицу максимально нейтральное выражение.

— А ты, собственно, откуда тут взялась? – спросил он.

Он был невысок даже по местным меркам – лишь чуть выше, чем мне по плечо. Лицо было ничем не примечательно, и я не была уверена, что узнаю его, встретив в другой обстановке.

— Как ничтожная служанка уже говорила его высочеству, – я присела, – я вышла погулять по городу.

— Н-да? Слышишь, Тайрен, у тебя во дворце завёлся единомышленник.

— Говорит, что не шпионит, – задумчиво произнёс принц.

— Наверное, правду говорит, – постановил мечник. – Если бы её величество хотела за тобой проследить, то послала бы кого-нибудь менее заметного. Только что с ней теперь делать?

Под двумя изучающими взглядами я почувствовала себя очень неуютно. И, чтобы отвлечь их от этого животрепещущего вопроса, спросила:

— Если мне будет позволено задать вопрос… Что такое… – и я, как смогла, воспроизвела первое из непонятных мне слов. Видимо, плохо воспроизвела, так как брови мечника взмыли вверх:

— Чего?

— Ну, вы сказали – фальшивомонетчики, или…

— А! Контрабандисты? Это те, кто незаконно перевозит и продаёт товары.

— Запрещённые?

— Запрещённые. Или разрешённые, но не им, или разрешённые в меньшем количестве.

— В каком смысле?

— В смысле – торговцы же делятся на ранги и ежемесячно отчитываются о размере имущества. В зависимости от этого им и разрешается торговать – кому-то больше, кому-то меньше. И налоги платят в зависимости от этого – чем больше торгуют, тем больше платят. Но иные хотят продавать больше, чем им позволено, и часто такие товары, которые не разрешены для торговли, или разрешены немногим. Зерном там, железом, благовониями…

— А зерном нельзя торговать? – удивилась я.

Мечник не ответил. Тайрен тем временем посмотрел на небо:

— Который час, как думаешь?

— Да уж наверно час Кролика идёт… А нет, вот как раз сейчас бьют, слышишь?

Издалека действительно донеслась гулкая барабанная дробь. Короткое вступление, и четыре одиночных удара: бум! Бум! Бум! Бум!

— Пора возвращаться, – принц поднялся со ступеньки, скривился и снова взялся за затылок. Я же тем временем переваривала новые сведения об этом мире. Ничего себе ограничения, с ежемесячным отчётом! Прямо чем-то социалистическим повеяло, но при социализме вся торговля, кроме самой мелкой, была государственной. А тут – серединка на половинку. Прибылью дразнят, но получать её не дают.

— Дайте-ка я догадаюсь, – скорее себе, чем им, сказала я. – Контрабанда – бич империи.