Книга Внутренний дворец, страница 144 – Мария Архангельская

Пара серебряных монет перекочевали в рукав обладательницы тонкого слуха – не так уж и дорого обошлась мне её откровенность. Хотя смотря с чем сравнивать – помниться, мне в бытность комнатной девушкой жалование выдавали бронзой. Возможно, для служанки это серебро было баснословной суммой. А я уже на утро обрадовала помощника известием, что круг подозреваемых сузился.

— Отлично, – потёр сухие ладони пожилой, высохший как щепка евнух, которого звали Шэн Мий. – Значит, можно не тратить время на посыльных. Займёмся сразу голубушкой На Рои.

Оказалось, что в Запретном городе есть своя собственная тюрьма – чтобы не ходить далеко, если понадобится посадить кого-то под замок, надо полагать. И тюрьма серьёзная, со всеми онёрами, в пару дворов, с подземельями, довольно просторными камерами, что отделялись от коридора крепкими решётками, соломой на полу и сиротливой лежанкой в углу. А металлические кольца в стенах камер намекали, что тут и приковать кого-нибудь можно. Правда, внутри было чисто, сухо и даже довольно светло – окошки под потолком сейчас, среди дня, давали достаточно света. И всё равно внутри горели масляные светильники.

В тюрьму я вошла одна, не считая сопровождающего евнуха-тюремщика. Шэн Мий дошёл со мной до самых ворот, но там его догнал посыльный, вручивший ему записку, прочитав которую, дознаватель озабоченно извинился и попросил разрешения меня покинуть. Когда же я растерянно спросила «а как же допрос?», он, как и Тайрен перед тем, уверил меня, что ничего сложного в этом нет, мне просто нужно задать арестованной несколько вопросов, только и всего. А у него внезапно заболел брат, несчастный случай, чуть ли не на смертном одре… Я поняла, что если не отпущу его, то буду чувствовать себя извергом, и со вздохом согласилась. Если бы записку принесли чуть пораньше, я бы отложила визит, но ворота уже распахнулись, меня с поклонами пригласили внутрь, и отказываться показалось глупо.

Но всё прошло действительно на изумление легко. На Рои раскололась даже не с полпинка, а значительно легче, начав каяться едва ли не раньше, чем я успела открыть рот. Всхлипывая, глотая слёзы и заламывая руки, на которых красовались внушительные синяки, она кланялась мне в ноги, вызвав у меня изрядное смущение, и твердила, что она не хотела, но её заставили. Да, она действительно наточила струны. Да, она сделала это по приказу своей госпожи, вступившей в сговор с Инь Кольхог. С целью опорочить меня, вестимо. Подписать показания Рои согласилась сразу же, осталось только позвать писца, продиктовать ему всё, что мне стало известно, и девушка дрожащей рукой вывела свою подпись в уголке листа.

Так что в Хризантемовый павильон я возвращалась в приподнятом настроении, радуясь, что тягостная обязанность осталась позади. Было немного любопытно, как его высочество накажет своих наложниц, и легко ли ему будет принять мысль, что это всё-таки они постарались, но это уже было дело Тайрена. Можно было бы направиться прямо в Восточный дворец, но я решила по обычаю других наложниц зайти переодеться. Не то, чтобы я считала нужным всегда представать перед его высочеством при полном параде, но я всё-таки побывала в тюрьме. И пусть моя одежда там никак не пострадала, мне казалось, что вокруг меня витает некий затхлый флёр, принесённый с собой из этого мрачного места.