Книга Медь в драгоценной шкатулке, страница 78 – Мария Архангельская

Талмуд был нескончаемым, из-за него я с извинениями отвергла приглашение Благородной супруги, которой вздумалось устроить поэтический вечер, не пошла и на танцевальное представление, которое давали наложницы для императора и его супруг. Как я слышала, для многих из них, особенно для новеньких, это представление было чуть ли не единственным шансом обратить на себя внимание его величества, так что к нему тщательно готовились и за ведущие роли только что не дрались. Мне было любопытно, и я собиралась пойти, но теперь предпочла остаться у себя и корпеть над рукописью. Прошло уже четыре дня, а переписана была едва ли половина. Похоже, придётся занять этим и в ночное время. И, чувствую, рука у меня к концу просто отвалится.

При этом никакой тренировки в каллиграфии и ознакомления с этикетом у меня не получалось. Я уже давно плюнула на красоту выписываемых знаков, и, не вникая в смысл, просто выводила иероглиф за иероглифом, лишь бы побыстрее.

— Старшая сестра Соньши, — на следующий день с поклоном сказал вошедший во время моего завтрака евнух Цу.

— Да? Что у тебя?

— Я слышал, что во время представления его величество спрашивал о старшей сестре. Её величество ответила, что не удивлена таким пренебрежением со стороны сестры Соньши. Говорят, лицо его величества помрачнело, но больше он ничего не спросил.

Ну да, как же императрице да не сказать обо мне гадость. Я поморщилась.

— Что ж, будем уповать на милость Неба.

Цу молча поклонился.

Небо и правда было ко мне милостиво. Никаких санкций не последовало, зато император явился ко мне самолично.

— Ты словно бы и не рада меня видеть, — сказал он после моих приветствий. Искушение ответить «так и есть» было велико, но я не посмела.

— Я очень рада видеть ваше величество, но я боюсь, что её величество разгневается, если я не успею выполнить её задание в срок. Я разрываюсь между стремлением угодить её величеству и вам.

— Ах да, я слышал, что она унизила тебя перед всеми. Должно быть, тебе тяжело.

— Что вы, ваше величество, её величество всего лишь указала мне на недопустимость моего поведения. Она — хозяйка Внутреннего дворца, ей надлежит следить за порядком ради спокойствия вашего величества.

Его величество хмыкнул, внимательно глядя на меня.

— Ладно. Но если она перегнёт палку — смело жалуйся мне.

— Ваше величество слишком добры к недостойной служанке, — да щас, буду я тебя впутывать в бабские разборки. Чует моё сердце, что сделаю только хуже.

— Это и есть твой урок? — Иочжун наклонился над исписанным мной листом. — О, а вот тут ошибка.

— Где, ваше величество?

— Здесь должен быть не иероглиф «закат», а иероглиф «сесть». Они похожи по написанию.

— О… Благодарю, ваше величество, — я закусила губу. Это что же, целый лист переписывать? Да пошло оно всё… Я решительно взяла кисть и просто зачернила неправильный иероглиф и в промежутке рядом кое-как вывела правильный — худоватый, кривоватый, но вроде верный. Его величество хихикнул.

— Да, это далеко от искусства придворных писцов, — сказал он.

— Я — всего лишь невежественная женщина, ваше величество. У меня нет талантов.

— А это что?

— Что?..

— Это медь?

— А, это… Да, ваше величество, — я посмотрела на кольцо. Подарок Тайрена… Особенный подарок, а потому особенно дорогой. Чем дальше, тем больше я скучала по моему беспокойному принцу. Странно, Григорий, моя земная любовь, уже практически выветрился из памяти, хотя, казалось, люблю-не могу. А вот Тайрен, чью любовь я, как думала, только принимала, как-то незаметно поселился в сердце и уме, и мысли о нём присутствовали фоном почти постоянно. Хотя что он думает о моём нынешнем положении, я боялась даже вообразить.