Книга Медь в драгоценной шкатулке, страница 12 – Мария Архангельская

А поскольку его женщиной была я, то и лезли горожане из кожи вон. Деньги у меня были, ведь жалованье мне никто не отменял, и среди моего багажа находился целый сундучок с монетами. Но так уж получалось, что я могла бы жить тут припеваючи, не тратя ни одного ли, самой мелкой здешней монетки — на одни лишь подарки.

— Посыльный из лавки ещё здесь?

— Нет, старшая сестра, он ушёл сразу.

— Тогда пошли кого-нибудь в эту лавку передать — вот эту… и вот эту я беру в дар, а за остальное плачу… ну, сколько там полагается.

— Деньги в руках посыльного — что баран в пасти тигра, — недовольно пробормотала Усин.

— М? — я отвлеклась от поглаживания небольшой серой шкурки — наверное, беличьей. — Думаешь, мне самой лучше съездить?

— Нет-нет… Я не это имела в виду.

— Тогда пусть кто-нибудь сходит, — я покосилась на заклеенное бумагой окно. Если отодвинуть створку, всё равно не увидишь ничего, кроме круглого двора за балконом, но даже в нём чувствуется сильный ветер. Если ещё и снег пойдёт, то мы получим первую в этом году настоящую метель. Вылезать в такую погоду не хотелось. Хорошо, что стены крепости успешно держали тепло, и для обогрева комнаты хватало одной жаровни.

— А ещё я слышала новость, — если торговцы регулярно присылали мне свои товары, то Усин исправно служила поставщицей новостей и сплетен, — на празднование дня рождения его величества в Анту приедет вождь племени чжаэнов! И останется до зимнего солнцестояния.

— А чжаэны — это…

— Одно из степных племён, что признали власть Сына Неба! Хоть, говорят, и не по доброй воле, — в голосе Усин послышалось даже что-то вроде осуждения. — Рассказывают, что раньше они кочевали южнее и западнее, но потом их начали теснить кубры, и они прибегли к нашей защите. На эту зиму они устроили стойбище сразу за заставой Цилиб.

— Что ж, они поступили вполне разумно.

— А госпожа Мий говорит, что приобщаться к цивилизации нужно не из страха, а ради того, чтобы стать лучше. Но этих варваров пока не напугаешь как следует…

Я невольно усмехнулась. Но вообще-то гость — это хорошо. Теперь я в полной мере смогла оценить рассуждения Александра Сергеевича о провинциальной скуке и о том, как радует хозяев возможность отвлечься на свежего человека. «Кто долго жил в глуши печальной, друзья, тот, верно, знает сам…» Жаль, что нельзя прочесть «Графа Нулина» Тайрену, он любит стихи и оценил бы. Я помнила поэму почти наизусть, но увы — языковой барьер делал возможным только прозаический пересказ.

Каждый из нас боролся со скукой по-своему. Тайрен разъезжал по окрестностям, устраивал ответные визиты, приводя в трепет местное начальство на много лаев вокруг, я же в основном коротала время за привезёнными с собой книгами. Нужно же навёрстывать недостаток образования. Тайрен, когда оставался в крепости, нередко составлял мне компанию, и мы по уже сложившейся доброй традиции читали вдвоём, попутно обсуждая прочитанное. Теперь объектом совместного изучения стали исторические хроники и объёмный, в несколько томов, исторический труд, систематизировавший всё известное об истории обеих империй, Северной и Южной, каковыми, по убеждению их жителей, цивилизованный мир и исчерпывался.

А вот романов тут не было. Художественная литература была представлена лишь короткими жанрами — новеллами, стихотворениями, небольшими, на несколько сценок, пьесами. Даже поэмы оказались на удивление невелики.