Книга Медь в драгоценной шкатулке, страница 110 – Мария Архангельская

— Давай. Ты вылижешь языком всю дорожку. Ну! — Женщина низко наклонилась, словно и впрямь собралась лизнуть деревянную поверхность, но тут же снова застыла, и он сильно пнул её ногой. — Лижи давай! Что? Смеешь не слушаться, тварь?

— Что здесь происходит? — громко просила я.

Женщина немедленно уткнулась лбом в доски. Евнух обернулся и торопливо поклонился.

— Эм… Ничтожный просит прощения, госпожа Драгоценная супруга. Нерадивая рабыня плохо выполняет свою работу, — он указал на стоящее тут же ведро с тряпкой. — Ей было велено вымыть эти дорожки, но на них остались разводы.

— И ты правда думаешь, что если их облизать, то станет чище?

— Э…

— Тебя поставили надзирать за работами или тешить своё самолюбие, издеваясь над рабынями?

— Ничтожный слуга всего лишь выполняет свой долг и наказывает провинившуюся!

— Э, нет, так не наказывают. Так издеваются, пользуясь чужой беззащитностью. И я не желаю больше этого слышать.

— Как скажете, госпожа, как скажете! Слышишь, ты, ничтожная дрянь? Ты вызвала неудовольствие госпожи Драгоценной супруги! Тебе будет за это дано двести… нет, триста палок! Поняла? Марш на Скрытый двор!

Я уже успела фыркнуть про себя — она вызвала моё неудовольствие, надо же! — но последние слова евнуха выбили меня из колеи.

— Сколько палок?!

— Триста, — с явным удовольствием повторил евнух. — Толстым концом.

Я осознала, что стою с открытым ртом. Триста палок! Да после такого человек вообще выживет ли? А если учесть, что палки здесь бамбуковые, и после энного количества ударов имеют обыкновение расщепляться и резать кожу острыми краями… Даже если наказанная не умрёт на месте, то превратится в кусок окровавленного мяса.

— Ты сошёл с ума? За какие-то разводы — триста палок? И хватит нести чушь, если я чем и недовольна, то твоим голосом! Сам этих палок опробовать не желаешь?

Евнух заметно поёжился.

— Э… Госпожа Драгоценная супруга… Ваш слуга виноват, но есть то, чего вы не знаете, — он придвинулся поближе и понизил голос: — Эта девка — из семьи государственных преступников. Её родня уже казнена, а вот она слишком зажилась на свете. Есть обычай… дурная кровь не должна задерживаться во дворце. Ей лучше отправиться к своим ставшими гуями предкам, и как можно скорее.

Я сжала зубы. Весёлые дела творятся во дворце. Интересно, это приказ, спущенный сверху, или инициатива на местах? И я тут мало что могу сделать, вот что самое противное. Рабов много, и я не могу остановить произвол, я в большинстве случаев о нём даже не узнаю.

Но вот об этом — узнала. И, раз вмешавшись, просто отвернуться и сделать вид, будто ничего не было, я уже не могла.

— Так, — сказала я. — Она остаётся здесь. Ты меня понял? На Скрытый двор она больше не вернётся.

— Но… Госпожа… Вы не можете! Прошу вас подумать трижды, только император может отпустить раба со Скрытого двора.

— Прекрасно, я поговорю с ним. А пока она останется здесь под мою ответственность.

— Но…

— А вот ты убирайся! Что ноги твоей больше в моём дворце не было. Понял? И если я ещё хоть раз хоть краем глаза тебя увижу — ты сильно пожалеешь!

А что? Если я правильно понимаю расклад, супруга первого ранга вполне может наказать любого, или почти любого в гареме. И оспорить или отменить её приказ может только императрица или другая супруга первого ранга.