Книга Медь в драгоценной шкатулке, страница 104 – Мария Архангельская

Как ни странно, служанка замялась. Зачем-то посмотрела на свою госпожу.

— Шошо? — спросила та.

— Слуга провинилась и просит о наказании! — Шошо быстро опустилась на колени и поклонилась госпоже Тань. — Я была нерадива. Не выполнила вашего приказа так, как должно.

Оказалось, что Тань Шошо по дороге из дворца Небесного Спокойствия во дворец Объединения Добродетелей встретила знакомую. Остановились переброситься словечком, потом, рассудив, что Благородная супруга отправилась на послеполуденный отдых и быстро не хватится, а Драгоценной вино и вовсе раньше вечера не понадобится, присели немного поболтать в укромном уголке сада Безмятежности. Кувшин всё время стоял рядом, но поклясться, что приятельница ничего в него не добавила, Шошо не могла.

— Лан Чжаин? — император, снова перехвативший у исправника нить допроса, нахмурился. — Кто эта Лан Чжаин?

— Прислуга супруги Эхуан, ваше величество.

Иочжун нахмурился ещё сильнее и приказал позвать сюда Эхуан вместе с прислугой. Добродетельная супруга открыла было рот, но передумала и промолчала. Тем временем Усин привела моих служанок. Шошо уверенно опознала одну из них, испуганной девушке задали несколько вопросов, узнав лишь, что да, она приняла подарок, поставила на стол и доложила старшей сестре Усин. После этого ей велели отойти в сторонку, остальных служанок отпустили, а в комнату, скромно опустив глаза, вошла супруга Эхуан в сопровождении прислуги и посланного за ними евнуха.

— Эхуан, — император вперил в неё тяжелый взгляд, и супруга заметно съёжилась, — ты знаешь, что здесь произошло?

— Нет, ваше величество. Снаружи шепчутся, что здесь кто-то отравился…

— Ответь мне, Эхуан. Ты хотела навредить Драгоценной супруге?

— Ваше величество, разве я посмела бы?..

— Отвечай. Хотела?

Эхуан замялась.

— Нет, ваше величество, — сказала она наконец.

— И ты не посылала свою слугу добавить что-нибудь ей в вино?

— Нет, ваше величество!

Иочжун шагнул к девушке и пристально посмотрел ей в лицо. В комнате было так тихо, что пролети мошка, и её, наверное, услышали бы все. Я невольно задалась вопросом, сумела ли бы я выдержать этот взгляд и эту тишину. А вот Эхуан выдержки точно не хватило.

— Ваше величество, что бы вам ни наговорили про меня, это всё клевета!

— Клевета, говоришь? — император посмотрел на Тань Шошо и кивнул в сторону скромно стоявшей в шаге за спиной Эхуан служанки. — Это она? Эта, как её, Лан Чжаин?

— Да, ваше величество, — поклонилась Шошо. Лан Чжаин тут же, видимо, на всякий случай, упала на колени и уткнулась лбом в пол.

— Так отвечай мне, Лан Чжаин. Ты сегодня встречала эту женщину?

— Слуга не смеет лгать, ваше величество. Встречала.

— И вы говорили?

— Да, ваше величество.

— И при ней был кувшин вина?

— Да, ваше величество.

— Что ты добавила в этот кувшин?

— Ничего, ваше величество!

— ЛЖЁШЬ! — рявкнул Иочжун, и от этого рыка вздрогнули, кажется, все. — Говори правду!

— Небом клянусь — ничтожная служанка ничего не добавляла в тот кувшин! — Лан Чжаин пробила дрожь, она говорила, не поднимая головы, и я видела, как подрагивают маленькие подвески в относительно скромной причёске.

— Прекрасно, — ноздри императора раздулись. — Раз не хочешь по хорошему… Исправник, в тюрьму её и подвергнуть допросу.

Кажется, император уже назначил виновного, подумала я, лихорадочно прикидывая, стоит ли вмешаться.