Книга Утренний Всадник, страница 90 – Елизавета Дворецкая

Окончив ворожбу, Звенила подняла чашу с заревой водой и бережно понесла на огнище. Ее лицо было умиротворенным, полным таинственного смысла. Она сделал свое дело: и Вечерняя Заря, и Озвеневы отроки на том берегу услышали ее.

* * *

Приближалась полночь. Опустилась темнота, даже самые озорные парни и девушки, напрыгавшись в последних хороводах перед Купалой, вернулись по домам и угомонились, набираясь сил назавтра. Огнище Ольховиков спало. В избе старейшины, где устроили на ночь пришлую чародейку, было тихо, только дед Варовит похрапывал и неразборчиво бормотал во сне. В углу под лавкой кто-то возился и шуршал с неровными перерывами. Может, мышь, а скорее кикимора. Судя по ее смелости – шуршать при госте – ее кто-то из хозяев прикармливает.

Чувствуя приближение полночи, Звенила приподнялась, спустила ноги на пол. Возле самой ее лавки спали на полу двое Варовитовых внуков, чье место она заняла, и Звенила едва сумела поставить ногу так, чтобы на них не наступить. Мальчик перевернулся во сне, и чародейка забормотала сонный заговор. Она подождала еще немного, но никто не проснулся, дед Варовит так же неразборчиво приговаривал во сне. Это даже к лучшему: его бормотание заглушило тихие шаги чародейки и легчайшее позвякивание ее подвесок.

Неслышной белой тенью Звенила выбралась из избы и скользнула к воротам. Вместо прежнего засова их запирал изнутри огромный кованый замок. Напуганный появлением лиходеев, Варовит посылал Заботу к кузнецам Лебедина, не доверяя такое важное дело Даяну, и теперь был почти спокоен. Самолично запирая огнище на ночь, он клал огромный ключ себе в изголовье. Даян посмеивался, что этаким ключом можно медведя убить, если в лоб стукнуть. «Зато надежно!» – приговаривал довольный Варовит.

Он не знал, что дрёмической чародейке ключ вовсе не понадобится.

Подойдя к воротам, Звенила развязала мешочек на поясе и достала сухой стебель травы с длинными узкими листьями, заостренными, как наконечники стрел. Это была та самая разрыв-трава, которую так и не стали искать Байан-А-Тан и Смеяна. Прильнув к воротам, Звенила забормотала что-то почти неслышное и прикоснулась стеблем разрыв-травы к замку. Тут же раздался звонкий щелчок, внутри замка освободился конец кованой дужки, и раскрытый замок повис в скобах. Звенила ловко вытащила его и бесшумно опустила на землю.

— У-ху! – легко, певуче крикнула чародейка, подняв ладони ко рту.

Пусть кто-нибудь и услышит – даже настоящая сова не отличила бы ее голос от голоса серой ночной хозяйки. Закрыв глаза, Звенила ждала, считая про себя. На «шестнадцать» из глубины леса послышалось в ответ:

— У-у-гу!

Звенила спрятала разрыв-траву, присела под воротами, чтобы не слишком выделяться белой рубахой в темноте, и стала ждать. Через недолгое время в ворота тихонько стукнули снаружи. Звенила тут же стукнула два раза в ответ. Створка ворот отъехала в темноту, Звенила встала в проеме.

— Долго же ты добирался! – шепотом упрекнула она Озвеня. – Сколько ты привел?

— Двадцать пять со мной, – прошептал он, но его шепот у другого человека мог бы сойти за обычный голос.

— А сколько было в прошлый раз? – ехидно спросила Звенила, отойдя от створки и пропуская воеводу во двор. – Иди же, медведь, теперь тут не глиногорская дружина, а всего-навсего два десятка смердов. С ними-то ты справишься?