Книга Утренний Всадник, страница 156 – Елизавета Дворецкая

Держимир вскинул голову, щурясь от рези в глазах. Отроки бросили свои дела и молча выстроились вокруг костра. А Звенила, стоя на коленях, снизу схватила его руку и бешено трясла, как будто хотела разбудить.

— Я клянусь тебе именем Перуна, именем грома и молнии, – я вижу знак удачи! – кричала она, и в голосе ее было такое дикое торжество, что становилось ясно: она сама не очень-то верила в такое счастливое предзнаменование, но теперь говорит правду. – Ты добудешь ее! Твой меч и мое слово – мы добудем твою удачу! Добудем!

Держимир молчал, пламя гудело, словно подтверждало слова чародейки. Байан-А-Тан вдруг выхватил с пояса нож и полоснул себе по запястью. Подняв руку над огнем, он дал нескольким крупным каплям крови стечь в пламя. Один за другим, по кругу, отроки стали делать то же самое, жертвуя Перуну и Огню свою кровь за исполнение добрых предзнаменований. У них одна судьба с князем и одна удача на всех.

* * *

Наутро, пока велишинцы еще спали, в город прискакал гонец из Славена.

— Княгиня занемогла, из горницы не выходит, не встает! – объявил он встревоженному Светловою. – Просит тебя, княжич, с невестой и со всей дружиной скорее домой возвращаться.

— Да как же теперь ехать? – изумился Кремень. – Дай Велес здоровья нашей княгине, да только сейчас пора не для разъездов.

— Верно, верно! – сочувствующе закивал Скородум. – Жаль княгиню, да ведь сейчас ехать опасно.

Люди в гриднице переглядывались, качали головами, озабоченно поджимая губы. В последние дни месяца студена выходить из дома боязно: в дни безвременья между смертью старого и рождением нового года, в дни младенчества нового солнца, когда лучи его почти не достигают земного мира, нечисть гуляет по земле в особой силе. И тем более опасно жениху пускаться в дорогу с невестой: нечисть стережет всякого, чья судьба на переломе.

Но Светловой, тревожась о матери, ни о чем таком не помнил.

— Нет, надо ехать! – уговаривал он Скородума и Кременя. – Матушка моя! Она меня ждет! Надо ехать!

— Поедем, батюшка! – подала голос княжна Дарована, сочувственно глядя на Светловоя. – Пусть он с княгиней повидается. А там… там видно будет.

Дружинам был отдан приказ собираться в дорогу. Решительно никто не был этим доволен.

— Дави меня Полуночник, если князюшка наш не нарочно это все измыслил, – бормотал себе под нос Миломир. – Нарочно гонца прислал, чтобы жених и невеста не слишком долго думали.

— Да ты что? – Товарищи ему не верили. – Княгиня наша всегда была здоровьем слаба. Не станет князь такого выдумывать! Не может он хотеть, чтобы его сын с невестой в безвременье ехал!

Миломир не спорил, но оставался при своем мнении. И по крайней мере один человек в Светловоевой дружине был с ним полностью согласен.

Около полудня длинный обоз – Скородум с дружиной, княжной и ее девушками, с приданым, дружина Светловоя и Кременя – выехал из Велишина. Впереди их ждал маленький речевинский городок Журченец, где Светловой ночевал по пути сюда в последний раз. До него было не очень далеко, и Кремень надеялся попасть туда засветло.

День выдался серым и хмурым, все широкое ложе Истира было засыпано снегом, на котором еще виднелись вчерашние следы Светловоевой дружины. Лес по обоим берегам дремал в сугробах, а вдали сероватый снег сливался с серыми снеговыми тучами. Перун спал в снежной постели, и весь мир спал, видя во сне весеннее пробуждение. Но до него еще было так далеко!