Онлайн книга «Утренний Всадник»
|
— Пойдемте! А как песни у нас звонко поют! А каких тетки пирогов напекли! Вы таких отроду не ели! – упрашивала Смеяна. Чувство тревоги уже не томило, а жгло ее огнем, вся она была полна одного стремления: бежать отсюда без оглядки. Будь она одна, убежала бы давно, но не могла же она бросить отроков, Кременя, Светловоя! Светловой взял ее за руку и заметил, что она дрожит. Ему не хотелось покидать необжитый, но все-таки свой дом и идти на ночь глядя в чужой род. Но Смеяна была встревожена не шутя, и Светловою передалась ее тревога. Ему тоже стало неуютно. — Пойдем, – сказал он и встал с лавки. – И правда, что так-то сидеть… Смеяна радостно взвизгнула, отроки стали подниматься с мест, затягивать пояса. В гриднице разом стало шумно, зазвучали шаги. Даже Кремень поднялся, оправляя пояс. — Ах, как у нас обрадуются! Скорее, пойдемте! И нет там никакого дождя! Мигом доберемся! – радостно восклицала Смеяна, лихорадочно смеялась, суетилась по гриднице, подавала отрокам плащи и шапки, даже помогала закалывать застежки. Она была бурно счастлива, что ее наконец послушались, какая-то сила дергала ее за руки, заставляла торопиться изо всех сил, как будто истекают последние мгновения, отпущенные судьбой, а потом все это новое городище с хоромами и людьми провалится в Навье Подземелье. — Пойдем, пойдем! – Миломир хлопнул княжича по плечу. – Погуляй, пока можно. На другую зиму уж не до посиделок будет… «Погуляй, пока можно». Светловой вспомнил, что эти или похожие слова сказала ему мать в Ярилин день. В тот день, когда… И дымная гридница исчезла, в лицо пахнула душистая свежесть березняка, Леля-Белосвета, как наяву, встала перед ним. Он снова видел ясные голубые глаза, чувствовал на своем лице ласкающие прикосновения ее нежных рук. Легкая радуга, свежесть первой листвы, волны тепла и прохлады кружили ему голову. — Эй, соколик! – Голос Кременя вырвал его из забытья. Воевода протягивал Светловою плащ на меху. Благодарно кивнув, княжич стал одеваться, но никуда идти уже не хотелось. Зачем идти, если ее там нет? Что ему ольховские девушки? Тоска по Леле не оставляла его ни на один день, она тихо тлела где-то в глубине под слоем ежедневных дел, забот и мыслей, но иногда вспыхивала бурным холодным пламенем. Из-за нее Светловой ощущал себя постаревшим, будто вместе с Лелей из мира ушла и его собственная юность. И ничего он не желал так, как новой встречи с ней. Мир без нее был холоден и пуст. Порой Светловою хотелось бросить все и бежать искать ее хоть за Синюю Межу. Пусть пропаˊсть, погибнуть, но не жить, как сейчас, в тоске и безнадежности, в замирающем царстве осени. В ожидании зимы… Но куда бежать? Где она – Синяя Межа, за которой в царстве Вечной Вечны ждет его Светлая Леля, Богиня-Весна? — Ну что ты, княжич? – услышал он вдруг умоляющий голос. Светловой вздрогнул, очнулся и обнаружил, что стоит посреди гридницы, положив руку на плечную застежку и замерев, глядя в стену. Перед его глазами оказались янтарные глаза Смеяны с огромными в полутьме черными зрачками. Они смотрели так, как будто жалели, умоляли о чем-то. И Светловою стало стыдно: зачем он мечтает о недоступном и не может принять радость, которую судьба сама протягивает ему? * * * — Князь-Гром грянул, Княгиня-Молния пламя пустила; от грозовой тучи, от сильного грома, от молнии ярой летит грозная стрела громовая! – неразборчиво бормотала Звенила. |