Книга Милая Элинор, страница 56 – Ксения Чапин

Артур расстегнул пиджак и ворот рубашки и быстрым шагом пошел вдоль улицы. Каблуки черных мужских туфель и тяжелая трость постукивали по мелкой брусчатке. Едва не задевая мужчину плечами, мимо проходили, покачиваясь, рабочие. Уставшие, с измазанными лицами и обожжёнными руками.

Улица была шириной не более пятнадцати футов (около 5 метров). По обе стороны тянулись каменные монолиты многоквартирных домов, сливающихся в один. Семьи из десяти, а то и больше человек ютились в одной и двух, снимаемых за дешево комнатушках, в которых из удобств был лишь ночной горшок, жестяной таз да ведро с водой из колодца.

Нищета, голод, болезни, все это било по глазам молодого аристократа, но он не отводил взгляда.

Черные трубы домашних печей выходили прямо на улицу и беспрерывно чадили, и воздух вокруг был пропитан дымом.

За пару монет Артур купил себе кусок домашнего, наполовину черствого хлеба и кружку пива. Он сел на засаленный липкий стул у огромной бочки, служившей столом, и весь вечер болтал на сносном кокни с каменщиками, кочегарами и грузчиками из доков средних лет. Они не жаловались, а по дружески подтрунивали над богатым господином.

Кто не был в Лондоне и не слышал просторечия кокни, тот многое потерял. В переулках самых бедных районов, где не слышно колоколов церкви Сент — Мэри — ле- Боу, простой люд не говорил на языке Шекспира. Их язык был полон пошлых шуток и рифмованных фразочек. Они глотали буквы и окончания, и много смеялись. Их жизнь мало походила на жизнь в общепринятом ее понимании, но они привыкли обходиться малым.

Люди с окраины… они любили и создавали семьи. Пекли домашний хлеб, развешивали белье на веревках на улице, прямо над головами у прохожих.

Мальчишки работали лет с пяти трубочистами, и если не умирали от легочной болезни, то в двенадцать шли работать в доки или на фабрику. Девочки рано выходили замуж и рожали детей, столько, сколько Бог пошлет. А посылал он много.

Как далека была эта жизнь, от всего того, к чему привыкли лорды и леди.

После полуночи в доки пришел корабль и работяги, осушив свои кружки и закатав рукава ушли. Ушел и Артур, оставляя лишь нескольких молодых парней за соседним столом. Весь вечер они не добро косились на него и говорили в пол голоса.

— Добро господин! Пошел в теплу постельку небось? — глотая окончания, прокричал Артуру в спину рыжий парнишка, лет семнадцати. Артур остановился и обернулся, стараясь рассмотреть в тусклом свете говорящего. — Добро! Не господам тюки таскать, да печи топить!

Молодой Иден собирался подойти ближе, крепко перехватив рукой тяжелую трость, но дружки говорившего парня потянули его за руки в проулок и скрылись.

Мужчина вернулся, не спеша, к экипажу и приказал кучеру ехать домой.

Как Артур и рассчитывал, и гости и домочадцы — все спали. Один лишь камердинер Тони терпеливо дожидался своего хозяина.

Тони подготовил костюм для дуэли, начистил до блеска черные высокие сапоги и дуло пистолета. До отъезда господина в Индию парень часто проделывал тоже самое, готовя хозяина к дуэли.

Тони помог молодому Идену раздеться и протереть мокрым полотенцем тело. Для сна оставалось всего пара часов, но Артур не собирался их терять.

В четыре утра, когда фонарщики тушили уличные фонари, Иден покинул свой дом. Дорогой экипаж скользил по широким улицам центрального Лондона, ненадолго остановился у не менее презентабельного дома Спенсеров, проглотив секунданта — Эдварда Спенсера, уже поджидающего у парадной, и направился прямиком к Гайд Парку.