Книга Милая Элинор, страница 50 – Ксения Чапин

— Мэй, всего час назад, ты была готова взорваться от распирающего изнутри негодования, а сейчас рассуждаешь о моем возможном браке с Артуром? Что изменилось?

Служанка отложила в сторону гребень и шпильки, и присела на краешек прикроватного пуфа.

— Этот взгляд не спутаешь ни с чем, миледи. Глаза лорда Идена горят, когда он смотрит на вас, обжигают ревностью и злостью любого, кто смеет посмотреть в вашу сторону. Он делает, неосознанно, шаг к вам, в попытке защитить, даже если в комнату слишком резко раскрываются двери и слуги вносят жаркое. Он любит Вас. Гадать здесь ни к чему. Но такая любовь опасна, и сгореть можно так же быстро, как сгорает спичка. Уж я то знаю. Уж я такого насмотрелась. Не просто так я уезжала из Лондона пять лет назад с одной тряпичной котомкой в руках.

Элинор не могла вымолвить и слова. Любой вопрос, приходящий ей в голову, был бы крайне бестактен. На Мэйбл и так не было лица. Элин сжала ее руки, сложенные на коленях, и попыталась приободрить рыжеволосую, еще совсем молоденькую девушку улыбкой.

— Может быть… однажды… ты расскажешь мне свою историю.

— Вот как станете замужней дамой, тогда я, может быть, и подумаю, рассказать вам или нет! А так нет. Не для девичьих это ушей! И… миледи… не разрешали бы вы мужчине спать в ваших покоях!

— Мэй, он спал на полу! Ты же не думаешь…? — щеки Элинор вспыхнули, и она поспешно отпрянула назад от Мэйбл.

— Если бы я не знала Вас так хорошо… и если бы не проверила простыни, на которых вы спали…

— Боже правый! Какой стыд! Мэйбл! — молодая хозяйка вскочила на ноги, и сурово насупив брови, собралась покинуть спальню.

— «Боже, какой стыд!» был бы, если бы я что-то на простынях нашла!

— Почему чувство такта просыпается только у меня в неловкие моменты, и я стараюсь не смущать тебя Мэй? Почему твой язык мелет обо всем, что видит и слышит, не задумываясь ни на секунду, уместно ли это??? — Элинор громко хлопнула дверью, а в ее покоях осталась тихо посмеивающаяся, рыжеволосая, бестактная, но очень преданная служанка.

В доме было тихо. Виктория с тетушкой Шарлоттой уехали в госпиталь, и сейчас Элинор жалела, что послушалась Артура, и не присоединилась к ним. Незнакомые коридоры, картины на стенах, молчаливая прислуга. Даже сервируя стол, служанки не проронили ни слова, а после размолвки с Мэйбл, Элинор очень хотелось поговорить хоть с кем-нибудь.

Она позавтракала в одиночестве, прогулялась по саду, и, убедившись, что уже не слишком рано, собиралась подняться наверх и проведать Анну, если бы ее внимания не привлек шум у парадной двери. Послышалась мужская ругань, грохот и топот нескольких пар ног.

Элинор поспешила вернуться в дом, прошла через зимний сад и в холле перед ее глазами предстала живописная картина из двух дерущихся мужчин.

Утро нового дня не предвещало ничего плохого. Анна была в добром здравии. Самое страшное было позади! Ни ее здоровью, ни здоровью еще не рожденного ребенка ничего не угрожало.

Как сильно волновалась Виктория за Элинор и мисс Лефортен, словами передать нельзя! Стоило ей заметить, что Элинор пропала из женского крыла больницы, она вернулась к тетушке, и вместе они проверили каждую коморку, встречающуюся на их пути и каждую учебную аудиторию, пока дорогу им не преградил профессор Баух. От доброго старичка Вики и узнала, что молодой лорд Иден прибыл в госпиталь собственной персоной и забрал Элинор и несчастную Анну Лефортен.