Книга Ведьмины камни, страница 95 – Елизавета Дворецкая

Но права ли она, что пытается сбросить эти чары? Уже через пару дней Эскиль уедет, она расстанется с ним навсегда… Не придется ли ей жалеть об этом – всю жизнь!

До того Хельга ни разу не встречала такого человека, как Эскиль, чья уверенность усиливала его привлекательность, а новизна – обаяние. В ее жизни такой человек возник один раз, и естественно было думать, что в следующие шестнадцать, а то и трижды по шестнадцать лет никого такого она больше не увидит. Казалось, раз возникнув, ее нынешние чувства останутся с нею до седых волос – смятение, борьба влечения и осторожности. Тем и отличается молодость от опытности: то, что для молодости происходит в первый раз, кажется неповторимым.

— Уж скорее бы они уезжали… – Хельга вздохнула так, что, казалось всю душу вылила наружу.

Хедин оглянулся на нее, всмотрелся в растерянное лицо.

— Хельга! Тебе кто-то… досаждает?

Он не знал, как по-другому выразить свои подозрения, что ее сердце задето и страдает.

— Нет, нет! – Не поднимая на него глаз, Хельга замотала головой. – Просто я невольно думаю… как было бы весело повидать еще более дальние края… тебе, я хочу сказать! Попасть в Греческое царство… привезти добычу… Может, ты захватил бы в плен дочь цесаря и женился на ней! – Она засмеялась, сама слыша, как неубедительно звучит ее смех.

— Даже если бы я захватил трех цесаревых дочерей… Предательство лишает чести, а без чести человеку не будет удачи, и он все равно потеряет то, чего добился. Рано или поздно, но потеряет, а заодно и то, что имел раньше, так что и могилу его люди забудут.

Хельга опять вздохнула.

— Ты такой умный… Какое, надо думать, счастье, когда ты все так хорошо понимаешь и знаешь, как надо поступить!

— Попроси совета у твоих камешков! – Хедин покосился на ее старое ожерелье. – Они худого не посоветуют.

Хельга прикоснулась к «ведьминым камням», но привычного утешения не обрела. Кажется, она уже слишком взрослая для того, чтобы они могли исцелить ее печали.

* * *

До отъезда Ингваровой дружины оставалась одна ночь. И она уже наступала – во дворе темнело, густая синева небес стремительно просачивалась через воздух вниз, к земле, растекаясь по снегам. Госпожа Сванхейд давала прощальный пир в честь отъезжающего сына-конунга, его дружина и вся здешняя знать сидели в гриднице.

Хельга в гридницу не пошла и осталась в избе Бериславы, с годовалой Альвой и ее нянькой, Тияхти. И никто не спросил, почему она предпочла сидеть почти в одиночестве – ни Берислава, ни Хедин. Все понимают, почему она прячется. То есть от кого.

Все эти два дня Хельга старалась поменьше показываться на люди и избегала тех мест, где неотвязная «тень» могла к ней подобраться. По двору проходила быстро, только вдвоем с Естанай и не глядя по сторонам. Она знала, как ей должно поступить, но не была уверена, что ей не хочется другого. Уже предвидела, каким пустым покажется Хольмгард и весь Средний Мир, когда Ингварова дружина уйдет в Кёнугард – на край света. Она больше никогда не увидит Эскиля… От этого «никогда» все ее существо заливала такая тоска, будто в мире кончились воздух и свет и теперь придется до конца своих дней жить в сумерках и вдыхать пыль.

А ведь так легко было бы от этого избавиться! Пойти в гридницу и найти глазами Эскиля. Один взгляд – он все поймет и сам все устроит, как обещал. И она уедет вместе с ним, чтобы никогда уже не расставаться. Вместо этой тоски ее жизнь будет полна света и радости. Кёнугард… Река Днепр, еще длиннее и шире, чем Волхов, высокие крутые горы, где стоит город… Воображению Хельги он рисовался как земной Асгард, где пьют золотой мед из золотых чаш и золото сверкает так ярко, что не нужно огня. Там правит молодой Один – Ингвар, а вокруг него вечно пируют эйнхерии – вот эти, что сидят сейчас в гриднице Сванхейд. Его супруга – смуглолицая Огняна-Мария, что будет любить Хельгу, как родную сестру, хотя бы потому что ей больше некого там любить. И коварная, обольстительная, хитроумная ее соперница Фрейя – княгиня Эльга, дочь Вальгарда.