Книга Ведьмины камни, страница 309 – Елизавета Дворецкая

— Твоей отваги достаточно, чтобы заслужить любовь, это всякий признает, – продолжала она. – Я рада, что в этой части света я – единственная женщина, подходящая для твоего обета!

Эскиль наклонился и поцеловал ее, не беспокоясь, понравится ли это ее братьям. Главное, что это нравилось ей самой.

На следующий день передовой дозор Эскиля встретился на реке с передовым дозором Эйрика. Обе дружины высадились неподалеку, и Хельга с братьями повела Эскиля и Гримара к Эйрику. Он ждал их, сидя на корме своей лодьи, величавый и уверенный, будто на резном престоле, и движением руки предложил им забираться к нему. Люди Эйрика стояли плотной стеной, наблюдая за этой встречей, которая могла заметно изменить к лучшему участь каждого из них.

— Вот, конунг, это Эскиль Тень, – сказал дяде Хедин. – Бывший человек Ингвара, но теперь он желает служить тебе.

— Для тени он изрядный здоровяк! – усмехнулся Эйрик. – Я опасался, что увижу бледное создание.

— Дядя шутит, – пояснила Хельга.

— Вижу, моя дорогая, твой поход удался! – сказал Эйрик Хельге, когда она подошла его обнять. – Думаю, мало кто из валькирий приводил к Одину столько народу одновременно. Ну, и ты иди сюда. – Эйрик кивнул Эскилю. – Забирайся. Поговорим пока в этой палате, а потом, быть может, у нас будет и более подходящее помещение.

Эскиль забрался на лодью, Хельга села рядом с ним на ту же скамью. Эйрик окинул их взглядом не без мысли, хорошая ли выйдет пара; при всем несходстве их наружности в них угадывалось нечто общее, некая согласованность, говорившая о том, что они считают себя одним целым, хотя еще не были даже обручены по-настоящему.

— Здравствуй, Эйрик конунг, – сдержанно сказал Эскиль. – Рад видеть тебя в добром здравии и надеюсь, что мы поладим.

С тайным волнением Эскиль рассматривал человека, который должен был стать его повелителем и старшим родичем. Если бы они не поладили, то участь его была бы совсем печальной: этой встречей он окончательно отрезал себе возможность вернуться к Ингвару. Перед ним сидел муж, которого никто не постыдился бы признать своим владыкой: рослый, еще сильный, несмотря на седину в потускневших рыжих волосах и бороде. Эйрик даже в молодости отличался невозмутимостью – лицо его было неподвижно, как морда медведя, и это только усиливает опасность зверя, чьи намерения невозможно угадать. Так и сейчас на уверенном лице немолодого конунга нельзя было увидеть ни тревоги из-за грозящей войны, ни радости от увеличения своих сил.

— Расскажи, отчего вы ушли от моего племянника Ингвара, – сказал он. – И поклянись говорить правду. Как ни малы мои силы, я все же предпочту сражаться с немногим числом верным людей, чем с большим, на которое нельзя положиться.

— Я клянусь говорить правду. – Эскиль поднес к губам рукоять своего скрамасакса на поясе (меч он оставил Эйриковым телохранителям). – Мы верно служили Ингвару, хотя он и разочаровал нас своим решением заключить мир с Романом, взял дань, много меньше возможной добычи. Мы хотели уйти служить Роману, как это в обычае у отважных людей, но Ингвар устроил так, чтобы мы не могли распоряжаться своим оружием без его позволения, а это никому не может понравиться. Нынешней зимой мы возмутились из-за плохого содержания, нам приходилось жить впроголодь. Через своего доверенного человека, Мстислава Свенельдича, Ингвар предложил нам сделку. И она касалась тебя.