Онлайн книга «Ведьмины камни»
|
На площадке перед дверью большого дома прокатился смех, восклицания; варяги вскочили и разошлись, чтобы не попасть под руку, если дело продолжится. — Вот так прыжок лосося! — Кувшин, кувшин! Тове, забери кувшин! — Докудахтался, Бешеный! — Вставай, Сёльвар, ты сам-то не баба? — Отойди, отойди! Какой-то миг все ждали – встанет Сёльвар или нет. Но тот не успел настолько упиться, чтобы его удалось вырубить с одного удара. Собрался он мгновенно – перекатился колобком и поднялся. Эскиль перемахнул через лавку и врезал встающему Сёльвару в голову, но тот уклонился, сам ударил в ответ – не достал, но зато выгадал драгоценный миг, чтобы окончательно прийти в себя. Эскиль снова ударил, метя в висок, но Сёльвар поднырнул ему под руку и вблизи врезал по очереди с двух рук. Попал в правый глаз – посыпались искры. Ловок, гад! Пользуясь тем, что противник подошел вплотную, Эскиль поймал его за шею и попытался пригнуть к земле, благо был выше и тяжелее. Одновременно хотел подбить Сёльвару ногу, но не вышло: тот опустил голову, пряча лицо от ударов, и молотил кулаками в живот и под редра, выбивая дыхание. Под градом ударов тяжелых, будто каменных кулаков, Эскиль едва успел прикрыть бедром пах. Отпустив шею Сёльвара, Эскиль резко оттолкнул его от себя. Сёльвар пошатнулся, а Эскиль мигом добавил в лицо и в бороду – Сёльвар снова покатился по земле. Из разбитого носа на усы и бороду потекла кровь. Стоя на коленях, Сёльвар утерся, мельком глянул на ладонь и оскалился совершенно по-волчьи: — Гы, кровь! Его перекошенная, измазанная пылью и кровью рожа, рассеченная щербатым оскалом, была поистине жуткой. У Эскиля, хоть он и повидал немало за эти десять-двенадцать лет, мелькнуло отвращение к троллиной стае, к этой толпе буйных, жадных, тупых угрызков, в которой он живет. Хотя и сам, честно сказать, мало чем лучше. Но он хотел стать лучше, хотел занять место среди достойных людей – не только смелых, но еще разумных и учтивых, к чему его побуждало немного королевской крови, хотел внушать не только страх, но еще и уважение. Сёльвар же и ему подобные жили сегодняшним днем и не задумывались, где их однажды зароют, чтобы тут же забыть. Кривясь от отвращения, Эскиль шагнул вперед, примериваясь впечатать подошву в этот оскал, но Сёльвар вдруг выбросил навстречу руку, и в ней блеснул нож. Боль пронзила голень. Хорошо, шерстяная обмотка не позволила располосовать ногу до самого колена, а то пропал бы. Но и так пропорол, похоже, глубоко. — Ах ты… ётунов ты хрен! Зрители, до того веселым криком встречавшие каждый выпад, замолчали: дело принимало суровый оборот. Кто-то возмущенно закричал, но сейчас это ничего не значило. Вмешиваться никто не будет – это дело между двумя. Эскиль пятился перед лезвием, вымазанным в его собственной крови. А Сёльвар, все так же дико скалясь, подступал к нему, в его водянисто-серых глазах горело бездумное торжество. Он не шутил и не пугал, нож пустит в ход не задумываясь, только дай случай. В правой руке держа нож, левой он вдруг швырнул Эскилю в лицо горсть пыли – подобрал, когда падал – и одновременно прыгнул вперед, пригнувшись, норовя вонзить нож в низ живота. Однако Эскиль, несмотря на рану, не растерялся и вовремя угадал шутку, с которой был знаком с детства. |