Онлайн книга «Ведьмины камни»
|
Эскиль, уставший от всего этого куда больше Хельги, провел рукой по ее спине. Не в их власти пока было достичь полного благополучия, но почему не утешиться тем, что уже у них в руках? Хельга подняла голову и подставила ему лицо, закрывая глаза. Он поцеловал ее – глубоким долгим поцелуем, словно подкрепляя самой прочной клятвой все сказанное. И Хельга ему ответила, растворяясь душой и телом в тепле и сладости его губ; ее заливало блаженство от его близости, ощущение чего-то прекрасного, что услаждает не только глаз, но наполняет красотой сам вдыхаемый воздух. Поняв, что она наконец дает волю его желаниям, Эскиль целовал ее, бесконечно рассказывая без слов сагу о своей страсти, какую он и не сумел бы выразить словами, и в этом оказался весьма красноречив. Две зимы назад Хельга не поняла бы его, но теперь этот язык стал ей близок и ясен. Только с Эскилем она его и познала, как Сигурд, который вдруг обрел мудрость, когда на него брызнула драконья кровь. Через какое-то время Эскиль оторвался от ее губ, наклонился, поднял Хельгу на руки и отнес на лежанку. Полная цепенящей истомы, она не могла бы найти ни слова, чтобы возразить, она едва могла открыть глаза. Но она не хотела возражать. Теперь любовь отдавала ей приказы: она больше не могла отказывать Эскилю в том, чего он так страстно желал и в чем так сильно нуждался. Все стало неважно – далеко идущие замыслы, тайны, тревоги, и свежая могила Видимира, и дядя Эйрик с незажженным факелом. Хельга была полна томительной жажды, удушающего желания, и был только один способ избавиться от этих оков. Эскиль стянул с нее башмаки, развязал ее пояс, сбросил с ее головы покрывало и погрузил пальцы в волосы, подминая ее под себя и покрывая жадными поцелуями лицо. Покрывало и пояс – знаки прежнего брака, утраченного ею, и без них Хельга ощутила сокрушительную, упоительную свободу. Ни о чем больше не думая, она сама потянула с Эскиля рубашку и отшвырнула ее прочь. Они не говорили об этом – не в силах были говорить ни о чем, тратя все дыхание на поцелуи, – но Хельга твердо знала: она дарит Эскилю себя по доброй воле и горячему желанию, а значит, Фрейр увидит в этом шаг к исполнению обета, а не к разрушению его. * * * Когда однажды у озера затрубил рог, Хельга в толпе гомонящих варягов поднялась на вал. Неужели наконец вернулся Хамаль Берег? Однако внизу у причала обнаружилась всего одна лодья, в ней человек восемь, и Хамаля среди них не было. Судя по недоумению варягов, они этих людей тоже не знали. Гости вели себя смело: высадились из лодьи и направились к воротам. Там их встретили дозорные, к ним уже торопливо направлялись Эскиль и Гримар. Хельга наблюдала, стоя на валу довольно близко от ворот, и ей было все хорошо видно. Переговоры были не слишком долгими – пришедших запустили в город и повели к большому дому. Главный среди них – крепкий мужчина за пятьдесят, с полуседой бородой и продолговатым лицом, явно русин, – показался ей знакомым, но она не успела вспомнить, где его видела. Больше ее занимало другое: озабоченный вид Эскиля. Пришли важные вести. Но разве могли они, захватчики, чужаки, ждать хороших новостей? Вновь Хельга вспомнила, как хрупко, как призрачно ее нынешнее благополучие. Оно существует только до тех пор, пока к варягам не пришло возмездие за совершенное. |