Книга Ведьмины камни, страница 253 – Елизавета Дворецкая

На этот раз Хельга глубоко задумалась, а когда сообразила, какие именно два слова он спутал, то согнулась пополам от хохота и смеялась, пока не начала задыхаться.

* * *

Приближались самые длинные дни в году, темнело поздно. Ближе к полуночи, когда луна пустилась в свое плавание по густо-синему верхнему морю, Снефрид Серебряный Взор вышла из дома и торопливым шагом пустилась через Силверволл. Путь ее лежал к погребальному полю на окраине. Она то шла поспешно, почти бежала – волнение гнало ее вперед, – то замедляла шаг, стараясь успокоиться и собраться с духом.

В свете луны хорошо был виден курган Бьярнхедина Старого – он выделялся величиной среди всех могильных насыпей, набравшихся за сто лет. К нему от Силверволла тянулась широкая тропа, ярко освещенная луной, однако Снефрид так хорошо знала эту дорогу, что не заблудилась бы и в полной темноте. У подножия курган был обведен широким, но неглубоким рвом; в дни жертвоприношений во рву разводили костры. Тропа с уступами-ступенями вела на вершину, окруженную частоколом; черепа коней, быков, баранов блестели на кольях, будто маленькие рогатые луны.

У прохода Снефрид умерила шаг и вошла неторопливо, стараясь держаться уверенно. Обычно она входила в эти ворота, неся серебряную чашу для жертвенной крови, но сейчас ее руки были пусты. Она пришла говорить с богами только от своего имени.

Строение на самой вершине кургана представляло собой три стены под высокой островерхой крышей. Передней стены не имелось, и снаружи можно было видеть большой камень-жертвенник в середине и четырех деревянных богов позади него: Один, Тор и Фрейр в человеческий рост, а с краю идол поменьше, с медвежьей головой – сам Бьярнхедин Старый.

Снефрид поклонилась богам, но заходить внутрь не стала. Собираясь с духом, оглядела с высоты погребальное поле – посеребренные луной бесчисленные насыпи, побольше и поменьше, под коими покоились жившие здесь русы и меряне. Взглянула на небо, глубоко вдохнула лунный свет. И заговорила:

Почти тридцать лет прошло с тех пор, как Снефрид произносила этот призыв в последний раз. Была уверена, что не произнесет его больше никогда в жизни. Ведь они сказали ей: мы больше не увидимся… Но случилось то, чего она тайком боялась все эти тридцать лет, не делясь своей тревогой ни с мужем, ни с Эйриком. Если отклика не будет, придется поговорить с Эйриком – может быть, он знает, как склонить к милости их мудрого, но коварного повелителя.

Снефрид замолчала и прислушалась. И вот… Замерло сердце – ее овеяло порывом легкого ветра, будто поднятого крыльями пролетающей птицы, она вдохнула запах грозы, удивительный в эту тихую ночь. От прилива надежды сердце раскрылось и задышало, как цветок.

В трех шагах от Снефрид появился человек – вернее, некто, имеющий облик человека. Рослый мужчина, одетый с королевской роскошью – синий кафтан с отделкой золотым позументом и огненным шелком, золотая гривна на шее, золотые браслеты на руках. На вид ему было лет пятьдесят; красивые черты лица, полуседая борода, длинные полуседые волосы. Крупный нос, густые черные брови. А глаза – голубые, как летнее небо, ярко сияли в темноте, и казалось, это они освещают весь его облик.