Онлайн книга «Ведьмины камни»
|
Разошлись уже в сумерках, когда к ночи похолодало, а на огромном кострище мерцали головни, перемигиваясь багровыми глазами. Завтра или через день, когда все остынет, Тихомила со старухами соберет прах отца и сына в горшок и зароет в могильный холм матери Видимира – первой из семьи, кто был похоронен на берегу озера Видимире… За этот день Хельга так устала, что, вернувшись в Несветову избу, молча умылась и сразу полезла на полати спать. Эскиль был дома, но даже не пытался с ней заговаривать, и она, засыпая, смутно чувствовала к нему благодарность. А снились Хельге два ворона – черный и белый, кругами летающие в синем небе среди клубов погребального дыма. Это был хороший знак… * * * Проснулась Хельга от шума и движения в избе: Эскиль и его хирдманы собирались уходить, причем взяв все свое оружие, хотя за оконцем еще висела тьма. Хельга было встревожилась: не случилось ли чего, куда они собрались ночью? – но голоса звучали спокойно, ее никто не будил, и она заснула снова, даже удивляясь тому, что осталась тут одна с Естанай и Айгалчой. Успела отвыкнуть быть хозяйкой и забыть, что эта изба – дом ее покойного свекра, а не вражеское логово. Вернулись варяги, когда уже рассвело и щель оконца тронул золотой луч. — Где вы были? – прохрипела Хельга с полатей, разбуженная скрипом двери, стуком сгружаемых щитов, шлемов и прочего оружия о дерево лавок. Услышав ее голос, Эскиль подошел и взялся за край полатей. — В дозоре, – просто объяснил он. – Моя стража была. Ах, ну да! Они же охраняют захваченный город, чтобы к ним не подобрался враг. Вот только какой? Эйрик узнает об этом набеге через две-три недели, если только Одиновы вороны ему не расскажут раньше, а словене и меряне в округе едва ли без князя решатся собрать войско и что-то предпринять. — Как спала? – Эскиль не уходил, стоял опираясь на край полатей возле ее подушки. — Бывало и получше. – Хельга медленно села и провела рукой по волосам. Эскиль тоже посмотрел на ее косы. — Единственное, что в тот раз было лучше – ты не прятала волос… Они красивые. — Неужели тебе совсем не стыдно? – Хельга нахмурилась, убирая растрепанные пряди от лица. — Почему мне должно быть стыдно? — Вспоминать об этом. Ты пытался меня похитить. Задурить мне голову, одурачить. Ты же не любил меня ни вот настолечко. – Она показала пальцами. — Ты мне нравилась. – Эскиль усмехнулся и взял ее руку, но Хельга ее отняла. – Ты и тогда была самой красивой девушкой в Хольмгарде. А где твои «Одиновы камни»? Что-то я их больше не видел. — Они… – Хельга запнулась. Нельзя говорить «они сломались» – он подумает, что у нее кончилась удача. А сказать «я их раздала», значит уколоть его – ему ведь она так и не дала даже самый маленький «ведьмин камень», хоть он и предлагал на обмен золотое кольцо с «фирузе» и жемчугом. Вот это самое, что у него сейчас на руке, лежащей возле подушки. — А где твои сокровища? – сама спросила Хельга. – Раньше у тебя разных перстней было с десяток или больше, а теперь этот один! – Она слегка прикоснулась к камню в перстне. — Я… Эскиль тоже запнулся, как видно, не более ее желая рассказывать о судьбе пропавших сокровищ. Помолчал. Потом вдруг выдохнул: — Хельга! Я уже тебя люблю! Скажи, что ты меня полюбишь… ну, хоть когда-нибудь потом. |