Книга Ведьмины камни, страница 197 – Елизавета Дворецкая

Из его людей не все даже успели увидеть гибель боярина. Рубка была неистовой. Словене, еще не разглядев, сколько у них противников, попытались дать отпор, но, мало привычные к щитам и шлемам, скоро начали отступать, рассеиваться. Каждый оказался один среди врагов, иные соскочили с гати вправо и влево. И они почти не заметили, как на зов рога из леса впереди тоже появились варяги, чтобы ударить в спины и в бок. Каждый вскоре оказался вынужден в одиночку отбиваться от двоих-троих – и долго это не продлилось.

Схватка прекратилась. По гати через низину, на протяжении сорока шагов, были разбросаны тела, покрытые кровавыми ранами, по мокрым бревнам гати растекались красные пятна и лужи. По обеим сторонам от гати тоже лежали убитые, и капли крови краснели на мху, будто россыпь спелой клюквы. Варяги ловили лошадей, с перепугу убежавших в сосняк.

Эскиль подошел к мертвому телу и выдернул свою сулицу, торчавшую из горла. Вгляделся в лицо, пытаясь понять, почему оно кажется знакомым, и протяжно присвистнул. Опустился на колени, расстегнул шлем, снял его с мертвеца вместе с шапкой, снова вгляделся. Борода была залита кровью изо рта, но он узнал этот прямой острый нос, похожий на «молот Тора», эти карие глаза, даже в смерти сохранявшие твердость взгляда.

— Что – ты его знаешь? – Рядом с ним остановился Сёльвар Бешеный, клочком мха вытирая лезвие секиры. – О, да это ж Халейгов шлем, глядь!

— Вот так встреча, ётун его маму… – пробормотал Эскиль и медленно встал. – Не знаю пока, к добру или к худу… но мы избавили Ингвара от его сводного брата.

* * *

На четвертый день после отъезда Несвета Видимир чуть ли не выгнал Хельгу из дома.

— Что ты все ходишь, как в воду опущенная! – восклицал он с досадой молодого мужа, желающего, чтобы молодая жена каждый его взгляд встречала ласковой улыбкой. – Ни днем, ни ночью с тобой не сговоришься! Все из рук валится, о чем только думаешь!

— Ты меня винишь, что я тревожусь о твоем отце?

Хельга знала, что Видимир отчасти прав: со времени получения тревожной вести ей не удавалось думать ни о чем другом. Узнав, что где-то рядом русы натворили беды, на нее, как на единственную в Видимире уроженку этого племени, стали коситься; тетка Тихомила причитала не переставая и пророчила горести. Хельга и сама изводилась от беспокойства. Что означает набег русов Сверкера смолянского на владения Хольмгарда – случайность или начало настоящей войны? На первое она почти не надеялась. Привыкнув за две зимы в Хольмгарде к разговорам о княжеских делах, в которых так хорошо разбиралась госпожа Сванхейд, она думала о них куда больше, чем это положено девушкам и молодым женам. Если это война – она коснется Сванхейд, Тородда, Логи, даже Бериславы. И как это скажется на делах Эйрика? Если Хольмгарду придется воевать со смолянами, Мерямаа Ингвар поневоле оставит в покое, но радоваться не получалось. От войны никому не будет хорошо, и Хельга дивилась, что жители Видимиря так мало об этом думают. Для них эти дела разворачивались где-то на другом краю света, и если бы не Тихомила и не Несветова родня в Забитицах, они бы об этом думали так же мало, как о войне греков с сарацинами на далеком Критском море.

— Рано еще об отце тревожиться, – убеждал ее Видимир. – У него люди пеши – только до Забитиц хорошо если за два дня дойдут. Да там пока то, пока се… Делом лучше займись, а отец управится.