Книга Ведьмины камни, страница 126 – Елизавета Дворецкая

— И к тому же мы не хотим, чтобы нами распоряжался человек, у которого так мало удачи, – с угрюмым упрямством добавил Эскиль.

— Не так уж мало удачлив человек, – Хедин даже сел, чтобы подчеркнуть весомость своих доводов, – у которого под властью такие огромные земли, как у Ингвара, такая великолепная жена, к кому сам Роман прислал послов и дал такие богатые дары. Чего ему не хватает? В чем его упрекнуть? Только позавидовать!

— А то, – Эскиль тоже сел и повернулся к нему, – что все эти его блага добыты чужими руками! Все эти сокровища добыли мы – те, кто был с нами, с Хавстейном, с Мистиной. Эти земли и власть ему дала женитьба. А кто ему добыл жену, ты знаешь? Тоже Мистина. Это все принесла его удача. Вот кто должен быть нашим конунгом! А Ингвар даже не удержал ту жену, которую добыл сам, и ее теперь имеет вошеед!

Хедин быстро огляделся: не слышит ли их кто? Поблизости никого не было, только птицы щебетали в густых ветвях развесистых берез. Эскиль не случайно подошел к нему с этим разговором не в доме, полном людей, а на зеленом пригорке, откуда всякого подходящего за два перестрела видно.

— Верно Гудлауг тогда сказал: Ингвара боги наказали за то, что отнял у нас добычу и славу!

— Отнял? Вы получили, сколько положено.

— Мы могли взять втрое больше! В Вифинии и в Гераклее мы брали все, что нам нравилось – одежду, золото, вино, женщин! А тут нам выдали… – Эскиль скривился, – на уключину! Я ему не уключина!

Над светловолосой головой Эскиля порхали две бледно-желтые, золотистые бабочки, своей задорной легкостью словно бросая вызов его досаде. А может, это были души Хавстейна и еще кого-то из погибших, кого он не мог забыть.

— Ты что – норна? Или вёльва? Откуда знать, что нас ждало – может, что-то похуже Гераклеи! И опять огнеметы в Боспоре!

— Кто умирает как мужчина, получает славу и место возле Одина! Ты разве не за этим пошел в войско?

— Я? – Хедин сердито прищурился. Он вдруг заметил, что они оба почти кричат, и уже не нужно подкрадываться, чтобы услышать их разговор, и резко понизил голос. – Зачем я пошел? Ты это знаешь!

Эскиль взглянул ему в глаза, потом его взгляд скользнул ниже, зацепился за небольшой серый камешек с отверстием, висевший на шее у Хедина, почти в ямочке между ключицами, и в лице что-то дрогнуло. Эскиль много раз видел этот «ведьмин камень», и каждый раз менялся в лице. Хедин даже думал, что из-за этого камня Эскиль и не может забыть свою неудачу с Хельгой.

Вот Эскиль отвел глаза и помолчал, глядя куда-то за Днепр и резкими движениями срывая травинки.

— Это было… это было нужно… не мне, – через силу выдавил он, и Хедин с изумлением понял, что Эскиль чуть ли не пытается попросить прощения. – Это было нужно Ингвару. Мне-то все равно, кто правит в вашей Силверландии… или Меренхейме, как оно называется? А, Страна Бобров. Мне все равно, платит ваш Эйрик дань Ингвару или нет. Разве что он сделал бы меня там хёвдингом, но это едва ли. И то, что ничего не вышло, – он заставил себя улыбнуться, – тоже вышло потому, что у этого человека мало удачи!

— Ну, меня это не касается. – Хедин отвернулся. – Я вот-вот уеду на север. Кто правит в Киеве – не мое дело, здесь не мои конунги.

— Да ну? – Эскиль насмешливо прищурился. – Ошибаешься. И твое дело, и конунги тоже твои. Ингвару-то не все равно, платит ли Эйрик ему дань. Он теперь думает, что воссел на божественный престол рядом с Одином и во всем ему равен. Будет требовать от Эйрика подчинения, хоть он ему и дядя. Может, даже этой зимой поведет войско к нему туда, ты не думал об этом?