Книга Кровавый пир, страница 83 – Го Цзинмин

В комнате снова стало тихо.

Пока она говорила, голос Юхуа звучал все тише, пока не затих совсем.

Поначалу Инь Чэнь хотел было продолжить, спросить о том, не упоминали ли записи ее матери что-либо еще. Однако едва он открыл рот, как увидел, что принцесса молча склонила голову, и потому лишь тихонько вздохнул, не продолжив расспросы.

Ци Лин смотрел на нее. В том, как она поникла головой, сжалась, уже не было прежней своевольной особы, она словно превратилась в юную девушку, не имеющую опоры, живущую в одиночестве на краю безжалостного мира.

Он понимал ее чувства.

Он сам был таким же.

Но, к счастью, встретил Инь Чэня.

Повернув голову вбок, парень взглянул на очерченный рассветом профиль князя. Его прямой нос и надбровные дуги напоминали непрерывную линию заснеженных горных хребтов.

— Он ушел так безоглядно, оставил меня и мать дожидаться здесь смерти… Согласился стать кучей мерзлых камней, жить в море, не человек и не призрак, но не вернулся взглянуть на меня. Знал ли он, что в этом мире у него была дочь, в сердце которой жила ненависть к нему?..

— Знал… и любил тебя, Юхуа. Он согласился даровать мне Печать при условии, что я тебя защищу… – сочувствуя, тихо попробовала утешить ее Ляньцюань.

— Защитишь? Каким образом? Разве ты пришла за мной не за тем лишь, чтобы я отправилась с вами на верную смерть? Не для того, чтобы я пролила кровь вместо тебя? О какой защите ты говоришь? Что за нелепость, вы просто собираетесь использовать меня. – На лице девушки появилась равнодушная насмешка, но она не знала, смеялась ли над Ляньцюань или же над самой собой.

— Пусть Силюр и предчувствовал опасность до того, как отправился в путь, но он вовсе не знал, что уже не сможет вернуться обратно. Если бы не замысел серебряных жрецов, он бы смог использовать свой могущественный дар, чтобы отделиться от сплавленных воедино с его плотью и кровью скал…

Тяньшу Юхуа подняла голову, во взгляде запрыгали душераздирающие огоньки.

В раннее зимнее утро голос Ляньцюань пронизывал холод, каждое ее слово зазвучало пересекающим ледяное ущелье ветром, холодящим грудь каждого:

— Все считают, что после сплавления Вечные острова стали «крышей» над местом заточения, печатью, что сдерживает Гильгамеша. Но Гильгамеш не единственный, на кого была направлена эта клетка, она предназначалась и для Силюра. Огромная совершенная тюрьма на деле была жуткой воронкой с Силюром на вершине и Гильгамешем внизу, столкновением двух сил, взаимной печатью, из-под которой никому было не сбежать… Духовная сила тянулась между ними взад и вперед, перетекала по кругу вновь и вновь, подобно песку в песочных часах, и ни один из них не мог вырваться из оков второго. Пусть Гильгамеш далеко превосходил Силюра, но стоило его огромному после сплавления телу погрузиться в бескрайнее море, как сила стала неиссякаема. По этой же причине, когда он только получил приказ о сплавлении с островами, Силюр, несмотря на внутренний протест, вовсе не посчитал, что приказ окажется дорогой в один конец. Посреди необъятного источника элемента воды ему должно было быть под силу не только объединить себя воедино с островом, но и отделиться вновь. Увы, когда по другую сторону воронки внезапно появился Гильгамеш, чаши весов оказались перевернуты, словно возникла неописуемо огромная сила, что черной дырой принялась затягивать духовную силу Силюра на морское дно. Только тогда он понял истинную цель этой тюрьмы – двойное пленение.