Книга Кровавый пир, страница 42 – Го Цзинмин

Стоявшему в стороне Ци Лину стало как-то неловко.

Бледное лицо принцессы от прилива крови все раскраснелось. Отвернувшись, она направилась к еще дергающейся на земле краснокрылой горлице, чтобы высвободить из Цепи Ляньцюань:

— Пойду запру.

В совещательный зал Юхуа пришла с увесистой металлической коробкой в руках. Опустив ее на стол, она посмотрела на Инь Чэня:

— Мне нужна твоя помощь.

— С чем? – не понял князь.

Юхуа открыла коробку, внутри лежали запечатанные сургучом свитки пергамента.

— Это ежегодные отчеты нашей семьи о Ренне за последние несколько лет. Они содержат обобщенные сведения о новых постройках, торговле, сельском хозяйстве, населении и прочем. Бумаги отправляются в столицу Императору Льда и, после того как он с ними ознакомится, запечатываются печатью императора и возвращаются к нам на хранение, чтобы в случае необходимости к ним можно было обратиться. Если такой необходимости не возникает, печать не срывают. Среди этих многие вскрыты, но есть три свитка, печати на которых по-прежнему целы. – Юхуа осторожно достала те самые пергаменты и положила на стол. – Я хочу, чтобы ты заморозил сургуч и снял его со свитка целиком.

— Зачем? – не понял жующий яблоко Ци Лин и, увидев рядом сообразивших и закивавших головами Ляньцюань и Инь Чэня, догадался, что, похоже, не понимал он один.

— Я собираюсь использовать императорскую печать, чтобы заново запечатать письмо, которое я открыла, и отправить горлицу обратно. Когда все птицы, кроме отправленной в Ренн, возвратятся в столицу, это точно вызовет подозрения, – раздраженно проговорила девушка, глядя на постепенно понимающего апостола. – Отправив обратно нетронутый пергамент, мы лишь сильнее убедим их в том, что дворец пуст и получать письма здесь некому.

— Если боишься, что в столице узнают, изначально не стоило его распечатывать, – пожав плечами, проворчал парень.

Лицо Юхуа чуть зарделось, и, звуча немного неестественно, девушка неловко и гневно бросила Ци Лину:

— Я с детства жила благородной принцессой и привыкла читать письма, если вижу краснокрылую горлицу! Кто знал, что однажды придется заодно с вами стать беглой преступницей?

— Дай мне печать, я попробую. Не обещаю, что получится снять, совсем не повредив. Но я постараюсь. – Инь Чэнь принял из рук Юхуа первый свиток. – Всего три, верно? Значит, у меня три попытки?

Князь поднял руку, кончики его пальцев аккуратно легли на красную восковую поверхность сургучной печати.

— А почему именно Инь Чэнь это делает? – Наблюдая, как из кончиков пальцев князя медленно сочится холод, а печать под воздействием низкой температуры постепенно твердеет, Ци Лин не выдержал и повернул голову с тихим вопросом к Ляньцюань: – Разве вы с Юхуа не можете?

— Сургуч – клейкое вещество, которое содержит смолу, киноварь, шеллак и прочее, а в императорский сургуч примешано еще и множество сложных минералов и растительных масел. Печать из него очень крепкая, такую невозможно отделить от пергамента без повреждений. Из-за сложности состава подделать ее крайне сложно, поэтому, сломав, восстановить практически нельзя. Чтобы отделить от пергамента целиком, нужно точно управлять духовной силой: капля за каплей снижать температуру, замораживая сургуч, пока он весь не отделится. С температурой довольно сложно управиться. Слишком высокая расплавит печать, а слишком низкая может ее расколоть…