Книга Кровавый пир, страница 109 – Го Цзинмин

Западная империя Асланд, руины Ютула, Алтарь Крови

По просторному Алтарю эхом разнеслось щелканье вращающегося металла.

— Там… шестеренки… – Лицо Юхуа выглядело белым как лист. – Или специально расположенные лезвия…

Она переводила дыхание, изо всех сил стараясь игнорировать сверлящую, врезающуюся в кости острую боль по всей руке. Неожиданно она почувствовала зависть к Четвертому апостолу: было бы замечательно, если бы и она обладала даром чувственной слепоты.

Внутри черного отверстия в камне постепенно вращались по порядку установленные лезвия, шестеренки последовательно смыкались и сжимались. Тонкие острые лезвия, вонзившись в предплечье, застревали на кости и, не имея возможности сжиматься дальше, скребли взад-вперед режущими кромками по надкостнице. Болевые нервы девушки пронзили тысячи игл, агония почти лишила ее остальных чувств, и все, что осталось в мыслях, – растущее ощущение боли.

На противоположной стороне каменной стелы находились три выемки, и в этот самый момент к углубленному центральному диску, окруженному двенадцатью статуями божеств, непрерывно струилась вечная кровь.

Изначально свинцовая поверхность камня, впитав вязкую кровь, приобретала багряно-красный оттенок. Жидкость постепенно заполнила все канавки, и три вложенных друг в друга диска принялись вращаться. Разделенные канавки, сменив положение, соединились в путь для беспрепятственного потока, и струйки свежей крови стали стекаться к глухо затворенному круглому отверстию в центре диска.

Соприкоснувшись с кровью, каменный затвор немедленно начал опускаться вниз. В центре Алтаря Крови появилась черная дыра, и вся жидкость хлынула внутрь кажущегося бездонным отверстия.

Из-за Алтаря донесся грохот отворяющейся тяжелой каменной двери.

— Скорее ступайте внутрь. – Голос Юхуа прозвучал довольно ровно, но на лбу уже успели выступить мелкие бисеринки пота, и под светом синего огня с макушек статуй выглядела она жутковато.

— Юхуа, а ты… – Сердце Ци Лина больно сдавило. Апостол опустился на корточки, руки нервно сжимали рукава, вот только он не знал, что ему делать и что говорить.

— Я все еще держусь, поэтому хватит трепать языком. Продолжишь – выдерну руку, развернусь и уйду. – Она бросила на парня нетерпеливый взгляд, после чего отвернулась прочь от его глаз.

Неожиданно в спину ей хлынула обжигающая духовная сила.

Повернув голову назад, Юхуа увидела, что тот опустил вскинутую руку на ее правое плечо. На крепком предплечье парня, пульсируя, мерцали отчетливые золотистые линии. Его глаза слегка покраснели, нос несколько раз шмыгнул, точно сдерживал слезы.

— Ци Лин, не стоит отдавать Юхуа силу. Возможно, нам еще придется столкнуться с более…

— Инь Чэнь. – Голос апостола прозвучал низко, но твердо – казалось, он сдерживался изо всех сил. Он всего лишь произнес имя, однако эта простая фраза стала ударом, с каким сердце князя еще не сталкивалось. За все долгое время это был первый раз, когда Ци Лин ответил настолько резко.

Парень опустил голову. Он не хотел больше ни думать, ни разговаривать. В это мгновение Инь Чэнь казался ему эгоистичным, жестоким.

Гильгамеш да Гильгамеш.

Все ради Гильгамеша.

Кажется, не имело значения, если все, кроме него, умрут.