Книга Измена. Месть подают холодной, страница 48 – Рита Ардея

Райден набирает воду в ладонь и касается моей щеки. Его взгляд проникновенный, глубокий, полный смутной тревоги и щемящей душу нежности.

— Я хотел затащить тебя в воду и заставить ответить на все мои вопросы, — говорит он. — Но сейчас, глядя на следы на твоём теле, оставленные явно не Руби, меня беспокоит один, самый главный.

— Задай, — киваю. — Я отвечу.

— Ты любишь Эйвана?

Удивлённо вскидываю брови.

— Ты же знаешь ответ, — качаю головой. — Я всё ясно сказала в письме. И за десять лет ничего не изменилось.

— Вот как. Я тебя понял.

Райден резко отступает от меня, отводит взгляд потемневших глаз. Ловлю его за руку.

— Что ты понял, Рай? — спрашиваю настойчиво. — Мне кажется, мы говорим о разных вещах.

— О разных? — он улыбается, но это больше похоже на гримасу боли. — Я надеялся тогда, что твоё признание — какой-то глупый розыгрыш. Полетел к дель Монрокам, чтобы поговорить с тобой, но встретил лишь Эйвана, который обвинил меня в том, что не даю тебе быть счастливой. А ещё имперскую стражу.

— Нет! — трясу головой, не желая верить в услышанное. — Ты пострадал из-за меня?

— Хах, — сарказм всегда искажает его голос, он становится тише и прорезаются особенности вайшнийского говора. — Достаточно пафосно прозвучит, если скажу, что твои слова ранили меня больше, чем десяток имперских драконов?

Я обхватываю его лицо ладонями, заставляю смотреть на меня и произношу:

— Какие слова, Рай?

— Тебе конкретно процитировать? Я их помню по сей день.

— Я тоже помню их прекрасно! Да, это было малодушно и жестоко, но я же сказала, что делаю это ради страны!

— Страны? — смятение на его лице добавляет уверенности в том, что произошло недоразумение.

— Ты же знаешь, что корона внезапно свалилась на Винса, — торопливо говорю я. — У дяди не было сыновей, но хватало племянников и прочей родни. Положение Винса как ёрмундганда было очень хрупким, мы не могли позволить себе затягивать конфликт с Ристайлом. Нужно было показать, что новый ёрмунганд способен принести в страну мир. И я…

Осекаюсь. А что я? Отпускаю Райдена, на этот раз отступаю сама, задумчиво потираю лоб.

— Каким-то образом мне пришло в голову это решение, — бормочу я. — Предложить себя в качестве невесты. Политический брак ради мира между ледяными и огненными драконами. Почему-то в тот момент это казалось мне гениальным. Ты тогда уехал в Вайшну, и всё так сложилось, как по нотам, понимаешь?

— И Винс тебя не отговорил?

— У него тогда было много забот: новая ответственность, проблемы, что дядя оставил за собой, да и между ним с Руби что-то произошло. Он был рад любому способу снять с себя хоть какое-то бремя. Лисанна была ещё подростком и не могла выступать в качестве невесты. Другое дело я…

— Да уж, у тебя не было никаких помех для брака, — с ядовитой иронией довершает Райден. — Я бы понял, если бы ты принесла меня в жертву своей любви к другому. Но пожертвовать нами ради политических игр?

Мне больше нечего сказать. Я не вижу оправданий и не понимаю собственную логику. Всё казалось таким рациональным и прагматичным, как любят делать ледяные драконы. Сейчас я словно заново смотрю на мир. В нём есть краски, есть любовь и счастье, а я собственными руками растерзала их на мелкие кусочки. Ради чего?

— Это всё бред! — восклицаю я, хватаясь за голову. — Почему я не ушла раньше, почему терпела? Этот въедливый голос, повторяющий «ты всё разрушишь», но я разрушала только свою жизнь!