Книга Резонанс любви, страница 27 – Роберт Фадер

— Позор! — крикнул кто-то с верхнего ряда. — Позор!

— Вон отсюда! — поддержал другой голос. — Ему здесь не место!

Наталья остановилась у входа и посмотрела на Луиса. Он не удивился. Более того, его лицо осталось настолько спокойным, что стало ясно: подобный приём был для него привычным. Он лишь чуть заметно вздохнул, как человек, который пришёл на рабочее совещание и заранее знал, что оно начнётся плохо.

В центре зала, за высоким столом, поднялся мужчина лет шестидесяти с густыми седыми бровями и строгой осанкой. Он был одет не в форму, а в тёмный костюм старого покроя, но держался так, будто любая форма на нём всё равно превратилась бы в символ власти. Его голос прозвучал резко и гулко, ударившись о каменные стены.

— Товарищи! Тишина!

Гул не исчез полностью, но стал тише. Кто-то ещё недовольно буркнул, кто-то демонстративно отвернулся, однако большинство всё же подчинилось. Мужчина обвёл зал таким взглядом, после которого даже самые смелые предпочли смотреть в стол, в потолок или в собственные бумаги.

Наталья наклонилась к Луису и тихо спросила:

— Что происходит? Почему вас здесь так «любят»?

— Это долгая история, — ответил Луис, не поворачивая головы.

— У вас все истории долгие?

— Только те, которые начинаются с крика «позор».

С верхней трибуны снова раздался голос:

— Почему он до сих пор здесь? Кто вообще разрешил ему привести постороннюю?

Мужчина за столом резко стукнул ладонью по деревянной поверхности.

— Достаточно! — сказал он. — Луис Фадер остаётся нашим лучшим сотрудником, нравится это кому-то или нет. Вопрос закрыт и обсуждению не подлежит.

В зале снова зашумели, но уже осторожнее. Наталья почувствовала, что в этих людях смешаны страх, уважение, зависть и старые обиды, о которых она пока ничего не знала. Луис стоял рядом с ней с невозмутимым видом, однако его спокойствие теперь казалось ей не равнодушием, а бронёй.

— При следующем комментарии, — продолжил мужчина, — я вынесу дисциплинарное взыскание. Лично. И с удовольствием.

На несколько секунд наступила почти полная тишина.

Но потом с боковой трибуны кто-то не выдержал:

— Из-за него наша лучшая сотрудница ушла к пингвинам!

Наталья моргнула.

— К кому? — прошептала она.

Луис едва заметно напрягся.

Мужчина за столом побагровел.

— Хватит! — рявкнул он. — Ещё одно слово, и я отправлю вас на два дня патрулировать Неву на теплоходе!

— Нет! — испуганно вскрикнул тот же голос. — Только не теплоход!

— Тогда порядок в зале!

Угроза сработала лучше любой официальной санкции. Трибуны стихли, как будто патрулирование Невы на теплоходе было наказанием настолько страшным, что даже ожившие сфинксы казались на его фоне мягкой прогулкой. Наталья хотела спросить Луиса, что именно такого ужасного в теплоходе, но решила, что сейчас не лучший момент.

Мужчина за центральным столом поправил бумаги.

— Для тех, кто присутствует здесь впервые, представлюсь. Дмитрий Петрович. Координатор временного штаба по делам городской аномалии. Сегодня мы собрались не для того, чтобы обсуждать личные неприязни, прошлые ошибки или пингвинов. Мы собрались потому, что Санкт-Петербург вошёл в опасную фазу проявления невозможного.

Наталья медленно перевела взгляд на зал. Только теперь она начала замечать детали. На трибунах сидели люди в разной одежде: кто-то в строгих костюмах, кто-то в форменных плащах, кто-то с папками, амулетами, странными приборами и толстыми блокнотами. У некоторых на столах лежали карты города, на которых светились отдельные точки: Васильевский остров, Миллионная улица, Невский проспект, Дворцовая площадь.