Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 75 – Роберт Фадер

— И как тебя вернуть окончательно? — спросил лис.

Жюльен посмотрел на свои руки.

Они ещё иногда становились чуть прозрачными, особенно когда мелодия усиливалась.

— Я не знаю, вернулся ли я окончательно.

Наталья подошла к нему.

— Ты здесь.

— Пока.

— Ты не один.

Он поднял глаза.

В них была благодарность, но и страх.

— Я не хочу снова стать оружием.

— Не станешь.

— Вы не можете этого знать.

Наталья помолчала.

— Да. Не могу. Но я могу обещать, что если тьма снова попытается забрать тебя, ты не будешь бороться один.

Жюльен опустил голову.

— Почему вы так говорите со мной?

— Как?

— Как будто я заслуживаю помощи.

Наталья устало улыбнулась.

— Если бы помогали только тем, кто заслужил, мир давно стал бы пустым.

Лис фыркнул.

— Красиво сказано. Опасно, но красиво.

Наталья впервые за несколько часов почти улыбнулась.

Почти.

Но потом издалека донёсся новый аккорд.

Низкий.

Холодный.

Сильный.

Окна старого дома задрожали. На фотографиях по стенам лица людей будто потемнели. Жюльен вскрикнул и схватился за край стола.

Наталья почувствовала удар в сердце.

Луис.

Она знала это.

Его заставили играть сильнее.

Внутри мелодии больше не было только приказа. Там была боль. Его боль. Она прорывалась сквозь чужую волю, как кровь проступает через ткань, хотя рану пытаются закрыть.

Наталья пошатнулась.

Лис мгновенно оказался рядом.

— Что?

Она приложила ладонь к груди.

— Ему больно.

— Ты слышишь его?

— Не словами.

Она закрыла глаза.

На мгновение старый дом исчез.

Перед ней возник рояль. Чёрная поверхность, розово-бирюзовые узоры, холодный свет на клавишах. Руки Луиса играли без остановки. Пальцы дрожали, но не могли остановиться. На его лице была тень чужой воли, но где-то под ней — страдание, отчаянная попытка не раствориться.

И вдруг — одна нота.

Едва заметная.

Не в общем ритме.

Не послушная.

Она прозвучала так тихо, что её можно было принять за ошибку.

Но Наталья узнала её.

Это была та самая нота, которую он оставил ей перед побегом.

Маленькая свободная нота.

Она открыла глаза.

— Он борется.

Лис поднял голову.

— Хорошо.

— Ему больно, но он борется.

Жюльен, всё ещё держась за стол, прошептал:

— Если он может оставить свободную ноту, значит, в мелодии есть трещина.

Лис резко повернулся к нему.

— Повтори.

— В мелодии есть трещина.

— Нет, дальше. Что это значит?

Жюльен выпрямился. Его лицо было бледным, но взгляд стал яснее.

— Когда нами управляли, приказ должен был быть цельным. Любая ошибка, любое воспоминание, любой звук, не похожий на строй, мешал ему. Поэтому нам запрещали слушать живую музыку. Не военную. Не ритм марша. Живую. Потому что в ней есть то, что нельзя выстроить.

Наталья медленно поняла.

— Значит, если найти эту свободную ноту…

— Её можно усилить, — сказал лис.

— И через неё добраться до Луиса, — добавил Жюльен.

В комнате стало тихо.

Не страшно тихо.

Впервые за этот вечер тишина была похожа на начало мысли.

Наталья подошла к старому столу. На нём лежали какие-то карты города, забытые инструменты, ключи, карандаш, блокнот с пожелтевшими страницами. Она открыла блокнот и начала писать.

Лис вскочил рядом.

— Что ты делаешь?

— План.

— Наконец-то.

Она писала быстро, почти не думая:

Найти людей, которые ещё способны сопротивляться.

Собрать их в местах, где музыка слабее.