Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 56 – Роберт Фадер

Поэтому он искал третий путь.

Мелодию сопротивления.

Мелодию, которая не нападала, но не сдавалась.

Мелодию, которая звала.

И вдруг он услышал её.

Не ушами.

Сердцем.

— Мой любимый, ты меня слышишь?

Луис замер на долю секунды.

Клавиши под пальцами дрогнули.

Всадник резко поднял голову.

— Что ты делаешь?

Луис не ответил.

Потому что голос был настоящим.

Далёким.

Тихим.

Но настоящим.

Наталья.

— Да, — прошептал Луис так тихо, что почти никто не услышал. — Я чувствую тебя, моя любовь.

Но музыка услышала.

Она изменилась едва заметно.

В ней появилась тонкая розовая линия.

--

Автобус выехал из лесной дороги к старому полю.

Там, за низкими холмами, поднялась другая крепость.

Не такая, как Вердеград.

Не живая.

Не светлая.

Она казалась сложенной из чёрного камня, тумана, железа и злой памяти. Башни были низкими и тяжёлыми, стены — грубыми, словно выросшими не из земли, а из страха. Вокруг них висел красноватый дым. Над воротами мерцал тот же знак: круг с чёрной звездой.

Наталья вышла из автобуса и замерла.

— Это тоже крепость, — сказала она.

Лис рядом тихо ответил:

— Да. Только она не защищает. Она удерживает.

Виктор нахмурился.

— Смотрите.

У подножия мрачных стен стояли солдаты.

Их было много.

Они двигались строем, проверяли проходы, охраняли ворота, перекликались между собой. На них были старинные мундиры, высокие кивера, потёртые шинели, ремни и холодные металлические пуговицы. Они говорили на французском.

— Restez à vos postes!

— Personne ne passe!

— Attention aux véhicules!

Наталья не понимала слов, но понимала интонацию. Приказ. Самоуверенность. Привычка охранять чужую власть.

Виктор сказал глухо:

— Это солдаты прошлого. Те, кто когда-то пытался занять эти земли. Они не ушли. Просто стали частью чужой воли.

— Они охраняют Луиса, — сказала Наталья.

— И отвлекаются, — заметил лис.

Действительно, появление автобуса и машин сбило солдат с толку. Они ожидали, возможно, стражу Вердеграда, магический удар, отчаянную атаку. Но не колонну современных автомобилей и не старый городской автобус, внутри которого мерцали провода, динамики, лампы и музыкальные приборы.

Несколько солдат переглянулись.

— Qu'est-ce que c'est?

— Un autobus?

— Impossible…

Лис прищурился.

— Вот что мне нравится в хорошей нелепости: враг тратит драгоценные секунды, пытаясь понять, что видит.

Наталья уже не слушала.

Она снова прижала ладони к сердцу.

Глаза закрылись.

Всё вокруг исчезло: солдаты, тёмные стены, лес, люди, машины, тревожный шёпот за спиной.

Остался только он.

Луис.

Где-то внутри этой мрачной крепости.

За стенами.

За страхом.

За болью.

— Луис, — произнесла она мысленно и вслух одновременно. — Мой любимый, ты меня слышишь?

--

Луис услышал.

И теперь уже не сомневался.

Он поднял голову.

Всадник заметил перемену.

— Играй сильнее.

Луис посмотрел на него.

— Я и играю.

— Не для неё.

Луис улыбнулся едва заметно.

— А я только для неё и умею.

Всадник резко шагнул вперёд, но в этот момент рояль вспыхнул розовым светом.

Не ярко.

Но чисто.

Музыка изменилась.

Она больше не была рваной мелодией боли. Боль осталась, но стала частью другого чувства. В ней появилась нежность. Та самая, которую нельзя приказать создать. Та самая, которую нельзя украсть. Та самая, которая не подчиняется страху, потому что рождается глубже страха.