Книга В погоне за лунной альфой, страница 46 – Инесс Эшборн

— У меня есть информация, — сказал он наконец. — Три года я слушал охрану, запоминал разговоры, составлял карту крепости в голове. Я знаю, где выходы, где слабые места, где камеры, где арсенал. Если Тэхён проберётся внутрь — я помогу.

— Как ты поможешь, если ты в другой камере?

— Когда начнётся штурм, охрана бросится к оружию, — голос Донсу стал деловитым, почти спокойным. — Освободив пленников твой волк получит новых союзников.

— Ты уверен?

— Я уверен, что Чон Пэк должен умереть, — ответил Донсу. — Я уверен, что твой отец заслуживает мести. И я уверен, что лунный камень не должен попасть в руки этого монстра. Всё остальное — детали.

Сольми прижалась лбом к стене. Ей вдруг стало не так страшно. Не потому что она обрела силу — нет, цепи всё ещё давили, серебро всё ещё жгло. А потому что она узнала: она не одна. Даже здесь, в подземельях Чон Пэка, среди бетона и тьмы, есть тот, кто помнит её отца. Кто готов умереть за то, во что верил клан Хан.

— Донсу-щи, — сказала она тихо. — Спасибо. Спасибо, что не сломался.

— Не благодари, девочка, — ответил он. — Мы ещё не победили. И, возможно, не победим. Но мы попробуем. Это главное.

Свет зажёгся внезапно — яркий, жёлтый, ударил по глазам. Сольми зажмурилась, отползла от стены, сделала вид, что спала. За дверью послышались шаги — охрана проверяла, всё ли в порядке.

— Всё тихо, — сказал один голос.

— Генератор починили, — ответил второй. — До утра хватит.

Шаги удалились. Сольми открыла глаза, посмотрела на стену, за которой сидел Кан Донсу. Человек, которого она считала погибшим, а возможно и предателем. Человек, который ждал три года.

Сольми легла на бетонный пол, свернулась калачиком и закрыла глаза. Впервые за долгое время она заснула без медитаций — просто провалилась в темноту, убаюканная мыслью о том, что где-то рядом, за тонкой стеной, её союзник ждёт так же, как она.

Ей приснилась хижина в горах. Ключ в руке отца. И Тэхён, который шёл к ней через лес, раздвигая ветки, не останавливаясь ни перед чем.

Она улыбнулась во сне.

Чон Пэк мог отнять у неё свободу, но не мог отнять надежду.

А надежда, как она теперь знала, была сильнее любой магии.

Отряд Тэхёна выступил затемно. Двадцать три бойца — тринадцать, которых он привёл из скитаний, и ещё десять добровольцев из молодых волков лагеря, которые отказались оставаться в стороне. Дед Кан не пошёл — старые кости не выдержали бы долгой дороги через горы, но он отдал Тэхёну свой амулет — тот самый, с чёрным камнем, который скрывал присутствие.

— Верни нам её, — сказал старик, сжимая плечо Тэхёна. — Верни, слышишь? Она нам нужна. Она наша надежда

— Верну, — ответил Тэхён. — Клянусь.

Они шли на север, в обход городов, через леса и перевалы. Маг Юн вёл группу — он знал тропы, которые не были отмечены ни на одной карте, и чуял ловушки клана Пэк за несколько километров. Пак Чхан замыкал колонну, прикрывая тыл. Ли Сук шла в середине, неся на спине винтовку в чехле и три подсумка с патронами. Она почти не разговаривала, но когда кто-то из бойцов начинал падать духом, бросала короткое:

— Не ной! Идём дальше.

К рассвету четвёртого дня они достигли подножия горы Пукхан.

Место было мрачным. Старые, почерневшие от времени скалы нависали над ущельем, где даже в полдень царил сумрак. Сосны росли криво, прижимаясь к земле — ветры здесь дули такие, что выпрямиться не удавалось ни дереву, ни человеку. В воздухе пахло сыростью, старым камнем и чем-то ещё — металлом, гарью, кровью. Клан Пэк чувствовался здесь повсюду.