Книга На переломе веков, страница 30 – Алексей Фирсов

Внезапно толпа впереди притихла. Оркестр заиграл тише.

По залу, окруженный небольшой свитой, шел Император Александр I. Молодой, высокий, ослепительно красивый монарх приветливо кивал придворным, раздавая милостивые улыбки.

Наши взгляды встретились.

Александр остановился. Свита замерла в почтительном отдалении. Я увидела, как дрогнули уголки губ Императора. В его голубых глазах не было монаршей снисходительности. Там был страх — тот самый животный, суеверный ужас, который я поселила в нем во время нашей тайной аудиенции, предсказав Аустерлиц, пожар Москвы и его собственную таинственную смерть.

Для него я была живым оракулом. Немезидой, знающей его самую страшную тайну.

Император Всероссийский, повелитель миллионов жизней, медленно, едва заметно склонил голову в знак глубокого, личного почтения.

Я ответила ему идеальным, плавным реверансом, полным холодного достоинства. Денисов рядом со мной четко щелкнул шпорами, отдавая честь.

Когда Государь проследовал дальше, по залу пронесся коллективный, потрясенный вздох. То, что Император лично выделил меня таким поклоном, окончательно закрепило мой статус неприкасаемой. Я была выше любых фрейлин, выше статс-дам. Я была самостоятельной политической и мистической силой Империи.

— Мне становится стг'ашно, г'афиня, — усмехнулся Василий, когда мы вышли из душной залы на прохладный балкон, выходящий на замерзшую Неву. — Вы держите на коротком поводке не только меня, но и самого Госудаг'я.

Я повернулась к своему гусару. В свете луны его шрам казался резче, а глаза — чернее ночи.

— Я никого не держу на поводке, Вася, — я подняла руку в бархатной перчатке и ласково провела по его щеке. — Просто я больше не играю по чужим правилам. Я устанавливаю свои.

Денисов перехватил мою руку и жадно поцеловал запястье, там, где бился пульс.

— Поехали домой, Анна, — хрипло попросил он, и в его голосе зазвучала та самая неприкрытая страсть, ради которой я была готова променять любые дворцы мира. — К чег'ту этот бал. Вы затмили здесь всех, вам больше нечего им доказывать.

Я посмотрела на скованную льдом реку, на шпиль Петропавловской крепости, вонзающийся в морозное зимнее небо.

Мой долгий, сумасшедший путь от испуганной девочки Алисы из двадцать первого века до всемогущей Пиковой дамы Российской Империи был завершен. Впереди Европу ждали кровавые наполеоновские войны, пожары и крушение тронов. Но я была готова к ним. Мои деньги были надежно спрятаны в английских банках, мои связи опутывали двор, а рядом стоял мужчина, способный защитить меня от любой физической угрозы.

Я больше не была пешкой в чужой игре. Я сама стала игроком, раздающим карты.

— Вы правы, ротмистр, — я лукаво улыбнулась, опираясь на его сильную руку. — В Зимнем дворце сегодня слишком скучно. Карету к подъезду. Мы едем на Миллионную.

Глава 16. Весенний лед и проницательность Жозефа

Апрель ворвался в Петербург не ласковым весенним теплом, а пронзительными ветрами с Финского залива и оглушительным треском ломающегося на Неве льда. Город сбрасывал с себя зимнее оцепенение, но в его воздухе по-прежнему висела промозглая, колючая сырость.

В одно из таких хмурых утр, когда я сидела в своем кабинете, просматривая отчеты Павла о новых закупках картин во Флоренции, в дверь неслышно постучали.