Книга Преданная. Любовь и долг, страница 82 – Лия Султан

Она хочет заполучить меня в союзницы. Хочет, чтобы я встала на её сторону в этой старой, давно проигранной войне. Но я в такие игры не играю.

— Я не воюю с Байзаковыми, — отвечаю спокойно. — И я, пожалуй, откажусь от вашего предложения. Потому что я — кошка, которая гуляет сама по себе.

Улыбка сползает с ее лица.

— Извините, — бросаю коротко и прохожу мимо.

Неприятная женщина. Она, видимо, не знает, что мне известны подробности их развода с Тамерланом.

Аяла только внешне на неё похожа. Та же стать, те же тёмные волосы, тот же разрез глаз. Но внутри совсем другая. Добрая, искренняя, светлая. И это заслуга не Наиры. Это Тамерлан вырастил её такой, и потому именно с ним она близка.

Я иду по коридору отеля в сторону ресторана. От этого разговора в душе остался неприятный осадок, но на этом мои злоключения не закончились, потому что прямо навстречу идет мой бывший муж.

* В тексте использована песня «Дождливая ночь» (Жаңбырлы түн). Оригинальный исполнитель Роза Рымбаева, но я использовала версию в исполнении дуэта - Жанар Дугалова и Нурбулат Абдуллин. Послушать можно на ютьюбе, или найти мой канал Лия Султан в ВК или ТГ, куда я ее загружу

Глава 37

Если я сейчас развернусь и пойду обратно, он расценит это как мой побег и свою победу. Поэтому я спокойно продолжаю путь, прохожу мимо него, но он меня окликает:

— Жанель. Стой.

Надо было, конечно, идти дальше, но я останавливаюсь и оборачиваюсь.

— Где Аиша?

— Она пошла с твоими племянницами на пруд.

— И ты ее отпустила одну? — недоволен он.

Поворачиваюсь к нему и, сжимая в руках сумочку, спокойно объясняю:

— Еще раз повторяю: она с твоими племянницами, и они уже не маленькие.

Усмехнувшись, он прячет одну руку в карман брюк и усмехается. И только теперь я понимаю, что Аиша — это всего лишь предлог заговорить со мной и подойти ближе, что он сейчас и делает.

Пиджак расстёгнут, галстук ослаблен. Он не шатается, но по тому, как он смотрит - тяжело и с мутным блеском в глазах, - я понимаю: выпил лишнего. Не до потери контроля, но достаточно, чтобы язык развязался.

— Вижу, ты теперь нарасхват, — кривит губы в усмешке. — Развод пошел тебе на пользу?

Пытается задеть, уколоть, заставить меня оправдываться или смутиться.

Поднимаю подбородок выше, смотрю на него сверху вниз, хотя он выше меня ростом.

— Ты даже не представляешь, насколько. Лучшее, что случилось со мной за последние годы, — это развод с тобой.

Он делает шаг вперёд. Чувствую терпкий запах алкоголя вперемешку с его парфюмом. Всё вместе вызывает у меня только легкую тошноту.

— Может, и со мной потанцуешь? — он без спроса сжимает пальцы на моем запястье, а я одергиваю руку, но он ее удерживает. На мое несчастье, в коридоре кроме нас никого нет.

— Успокойся, Анвар, — цежу сквозь зубы. — Не лезь ко мне.

Глядя на меня в упор, он сжимает челюсти и жестко спрашивает:

— Что у тебя с Тамерланом?

Застываю на мгновение. Что он между нами увидел, когда даже я еще ничего в себе не понимаю? Что он увидел в самом Тамерлане, что задает такие вопросы?

— Тебя это больше не касается.

Его взгляд темнеет, черты лица заостряются.

— Значит, все-таки что-то есть.

Я медленно высвобождаю руку из его пальцев и отвечаю:

— Ты мне кто, чтобы я перед тобой отчитывалась?

Анвар коротко усмехается, но в этой усмешке нет ничего веселого.