Книга Преданная. Любовь и долг, страница 73 – Лия Султан

От этого взгляда внутри становится беспокойно. Не страшно, но тревожно, потому что он снова смотрит на меня не так, как прежде. А я мало того что это понимаю, ещё и не в силах сейчас отвести взор.

Оказавшись в гостиной, я замечаю, что накрыт низкий стеклянный столик: расставлены тарелки с печеньем, конфетами, фруктами, мясной и сырной нарезкой. Эльвира обращается к Тамерлану, благодарит за гостеприимство и прощается.

— Вам спасибо, — отвечает он коротко. — Рабига вас проводит.

Тамерлан зовёт свою домработницу, которая быстро прибегает, суетится, добродушно улыбается и передаёт Эльвире красочный бумажный пакет. Говорит, подарок и «саркыт». По казахскому обычаю хозяева дома или праздника заворачивают гостям с собой угощения.

Никто не останется голодным, пока есть подобные татешки. В такие моменты особенно остро чувствуешь тепло дома. Не роскошь, не размеры гостиной, не дорогую мебель, а простую заботу, впитанную с детства: накормить, собрать в дорогу, не отпустить с пустыми руками.

Эльвира смущённо отказывается, но женщина заставляет её взять гостинцы и провожает до двери. Мы с Тамерланом-ага остаёмся одни, и первые несколько секунд между нами повисает неловкая пауза, которую я пытаюсь разрядить словами:

— Там фотосессия, девочки скоро спустятся.

— Хорошо, — благодарно кивает он, высовывает правую руку из кармана, расстёгивает пуговицу на смокинге, который, надо признать, ему идет. — Спасибо вам, Жанель.

— Ну что вы, Тамерлан-ага, это моя работа.

— Мы с вами разве не договорились? Вы можете называть меня Тамерлан.

— Простите, — уголки губ едва дрогнули в улыбке. — Я ещё не привыкла.

— Ничего страшного, — спокойно отвечает он. — Привыкнете.

Последняя фраза звучит двусмысленно. Возможно, мне только кажется? Я отвожу глаза первой и делаю вид, что поправляю браслет на запястье.

— Присаживайтесь, — он жестом указывает на диван рядом со столиком, а сам садится напротив.

В комнату возвращается его помощница, добродушно улыбается мне и спрашивает, налить ли чай с молоком или без.

— Без, пожалуйста, — в ответ я тоже улыбаюсь и невольно перевожу взгляд на хозяина дома, который выглядит довольным и спокойным на своей территории.

Он кладёт руку на подлокотник и ждёт, пока я не сделаю первый глоток. Как эстет и большой любитель посуды, я подмечаю, какой красивый у него сервиз. Тамерлан, конечно, в этом не разбирается, но этот фарфор чудо как хорош — такой гладкий, невесомый, хрупкий. Надо потом поискать такой же.

— Угощайтесь, — прерывает мои думы хозяин, и я, очнувшись, тянусь за виноградинкой. С утра у меня во рту ни росинки не было, потому что нужно было подготовиться самой и подготовить Аишу.

— Какой вкусный виноград...

— Вы любите?

— Да, из всех фруктов больше всего я люблю виноград.

— Интересно, — усмехнувшись, он ставит чашку на блюдце и кладёт ногу на ногу.

На губах играет вежливая улыбка. Очень сдержанная, короткая, редкая. Появляется на лице только для избранных.

Если бы мне три года назад кто-то сказал, что я буду сидеть в доме дяди Тамерлана, пить с ним чай и вести светскую беседу о фруктах, я бы посмеялась и покрутила пальцем у виска. Но вот мы здесь, лицом к лицу, и неожиданно я больше не чувствую себя скованной в его присутствии. Наоборот. Меня пугает, насколько естественным вдруг становится это молчание между нами.