Книга Преданная. Любовь и долг, страница 30 – Лия Султан

— Я тринадцать лет верила тебе, — бормочу сквозь дрожь, зуб на зуб не попадает. — Тринадцать лет я думала, что мы семья. Что ты меня любишь. Что наша дочь растёт в любви и уважении. А ты даже не подумал о ней, когда я попала в больницу. Моя мама забрала её, а ты — родной отец… где ты был?

Анвар обходит стол и идёт ко мне. Я в страхе вытаскиваю нож из подставки и выставляю перед ним, как щит. Рука не дрожит, и это пугает сильнее.

Господи… как я до этого докатилвсь?

— Убьёшь меня? — усмехается он, остановившись в двух шагах.

— Ещё раз поднимешь на меня руку — да.

Он опускает голову и тихо смеётся, убрав руки в карманы, будто всё происходящее — нелепая сцена.

— Жанель… тебя же саму всё устраивало? Ты же сама заглядывала мне в рот, сама на меня вешалась, ноги раздвинула сама, когда мы ещё не были женаты.

— Козёл, — с горечью выплёвываю я и прикусываю до боли нижнюю губу. Задел. Прямо туда, где ещё жива память о любви, чистой, доверчивой, слепой.

— Ты не можешь отрицать, что мужем я был хорошим, как и ты хорошей женой, — он продолжает, вбивая слова, как гвозди, — я был хорошим, нет, прекрасным отцом. И тебе не в чем было меня упрекнуть. Никогда.

— Актёром ты тоже был очень хорошим! — бросаю я, и голос мой звенит, как натянутая струна. — Отлично сыграл свою роль. Браво. Только теперь вся страна знает тебя. Твои друзья вместе со своими жёнами смеются над тобой, отец разочарован в тебе, а у Аиши из-за тебя будут проблемы в школе, потому что ты… ты опозорил её. Ты позор своей семьи, Анвар! Ты - позор!

Анвар делает шаг и схватив меня за левую руку, силой вырвает нож из правой и отбрасывает его в сторону. Он с глухим звоном ударяется о пол, а Анвар обхватывает пальцами запястья и сильно сжимает их, впечатываясь подушечками в кожу.

Я не успеваю ничего сказать, понять, сообразить, потому что он вскидывает руку и бьет меня по лицу, попадая в ухо. И сразу я слышу тонкий, режущий звон. На секунду всё расплывается: стены, его лицо, собственные руки.

Воздух застревает в груди. Открыв рот, из меня вырывается немой крик.

Звон в ухе не проходит. Я смотрю на Анвара и не узнаю его. Или же только теперь он стал настоящим, сбросив маску. Монстр, которого он прятал столько лет, вышел наружу.

Анвар стоит надо мной, тяжело дышит, кулаки все еще сжаты. В глазах никакого раскаяния. Только выплеснутая ярость, которая искала выход и нашла его.

— Анвар… — шепчу я, прижимая ладонь к месту удара. — Ты ударил меня.

— Ты сама напросилась, — цедит он. — Ты сама виновата.

Он молча отворачивается, проводит рукой по волосам. Я вижу, как дрожат его пальцы от злости и напряжения, но он даже не жалеет о том, что сделал.

— Убирайся, — хрипло требую. — Убирайся из моего дома.

— Это мой дом, — рычит он.

— Нет, — я спорю несмотря на головокружение, на то, что ухо горит огнем и каждое слово дается через боль. — Это мой дом. Моя дочь. Моя жизнь. Ты потерял право называть все это своим, когда поднял на меня руку.

— Вон пошел! Пошел вон!

Я кричу дурниной ему в спину и даже не слышу, как захлопывается за ним входная дверь. Мы уже далеко за чертой, нас ничем не спасти.