Книга Завтра, завтра, завтра, страница 43 – Габриэль Зевин

Сэди, ничего не ведавшая об этих кривотолках, раскрыв рот наблюдала за разгулявшейся на сцене стихией.

— Нашу игру должно предварять кораблекрушение, – шепнула она на ухо Сэму. – Или буря.

Не успела она произнести это, как поняла, что кораблекрушение в прямом смысле слова потянет их на дно и они вряд ли завершат работу к сентябрю.

— Точно, – прошипел в ответ Сэм. – Ребенок, затерянный в море.

Сэди кивнула.

— Маленькую девочку лет двух или трех уносит в море, и ей предстоит вернуться домой к семье, хотя она не знает ни своей фамилии, ни номера телефона родителей и только-только научилась еле связно лепетать и считать до десяти.

— А почему маленькую девочку, а не маленького мальчика? – спросил Сэм.

— Не знаю. Возможно, потому что в «Двенадцатой ночи» главная героиня – девочка?

На них зашикали.

— А давай сделаем ребенка бесполым, – тихо-тихо прошелестел Сэм. – В этом возрасте и не определишь, мальчик перед тобой или девочка. Пусть выбирают сами игроки. Тогда они смогут отождествить себя с ней или с ним.

— Клево. Мне нравится.

На сцене появился Маркс в роли Орсино.

— «Коль музыка, ты – пища для любви; играйте…»^[3] – воззвал он, но Сэди его не слушала.

Их благодетель и покровитель Маркс, сцена – все исчезло. Остался только шторм, который Сэди размечталась создать.

После спектакля они отправились в ресторан при отеле, где остановился отец Маркса.

— С Сэмом ты знаком, – представил их Маркс, – а это – его напарник, Сэди Грин. Ребята пишут компьютерную игру, которую я собираюсь продвигать.

Сэди оторопела: Сэм не упоминал, что назначил Маркса директором по развитию игры, у которой еще не было не только названия, но и ни одной строки написанного кода. Она догадывалась, почему Сэм на это пошел: Маркс бескорыстно предоставил им свою квартиру, а квартира, как ни крути, весомое капиталовложение. И все-таки Сэм мог бы и обсудить с ней этот вопрос. Сэди захлестнула обида, и несколько минут ей никак не удавалось ухватить нить разговора.

А разговор вертелся вокруг игр. Зародыш компьютерной игры Сэма и Сэди интересовал Рю Ватанабэ намного больше, чем лицедейство сына. Когда Маркс родился, Ватанабэ-сан, экономист с дипломом Принстона, покинул академический мир ради стяжания богатства и немало в том преуспел. Он владел сетью минимаркетов, небольшой компанией мобильной связи и постоянно инвестировал деньги в различные международные проекты. И очень жалел, что в семидесятые годы упустил шанс одним из первых вложиться в «Нинтендо».

— Но кто ж знал, во что они превратятся?! – горько сетовал он. – В мое время они были заурядной компанией по изготовлению игральных карт «ханафуда». Забавы для детишек и незамужних тетушек.

Ватанабэ-сан говорил чистую правду: прежде чем выпустить в свет знаменитого «Донки Конга», японская компания «Нинтендо» производила игральные карты.

— Что такое «ханафуда»? – спросил Сэм.

— Пластиковые игральные карты. Маленькие, плотные, с цветами и видами природы, – пояснил Ватанабэ-сан.

— Ой, я понимаю, о чем вы! Я играл в них с моей бабушкой. Только они назывались не «ханафуда», а «Давай ходи».

— Это одно и то же, – снисходительно улыбнулся Ватанабэ-сан. – В Японии большинство людей используют «ханафуду» для игры в «кой-кой». А «кой-кой» на японском значит…