Книга Завтра, завтра, завтра, страница 222 – Габриэль Зевин

Сэм и забыл, когда в последний раз набирал номер Сэди. Дозвонился он не сразу: Сэди не брала трубку и вечером перезвонила ему сама.

— Спасибо, что почтила память дедушки, – поблагодарил он ее, – но я звонил тебе не поэтому. Дон Хён упомянул тебя в завещании. Оставил тебе кое-что.

— Да? И что же?

— Игровой автомат «Донки Конг».

— Что? – восторженно, как девчонка, завизжала Сэди. – Обожаю «Донки Конга»! Я умирала от зависти, когда ты хвастался, что можешь рубиться в него сколько влезет. Но почему Дон Хён завещал его мне?

— Ну, думаю, он гордился нами. Нашими играми. Помнишь плакаты в пиццерии «Дон и Бон»? И ты была… ну, в общем, моим единственным другом в детстве, что, впрочем, ты и без меня знаешь, и… Мне кажется, он догадывался, что, если бы не ты, я совсем скис бы… поставил бы на себе крест или типа того. Все может быть, не знаю… Он был очень тебе благодарен.

Сэди задумалась.

— Нет, Сэм, я не могу его принять. Этот автомат по праву принадлежит тебе.

— На кой он мне сдался? Это ты у нас без ума от «Донки Конга». Просто скажи, что мне с ним делать. Если он тебе не нужен, можно оставить его в доме моей бабушки. Думаю, он весит тонну, не меньше.

— Что значит «не нужен»? Еще как нужен! Закажу контейнерную перевозку. Дай мне пару дней на то, чтобы сообразить, как все уладить. Вот возьму и поставлю его в своем кабинете в МТУ.

— Дон Хёну понравилось бы, что его игровой автомат закончит дни в одном из престижнейших институтов Америки.

— Ты как? – спросила Сэди.

— Бывало и лучше… Я тут размышлял и пришел к выводу, что самая лучшая смерть – это смерть, как в компьютерных играх.

— Мгновенная, легкая, с неизбежным воскрешением, – подхватила Сэди.

— Персонажи компьютерных игр никогда не умирают.

— Говори да не заговаривайся, они мрут сплошь и рядом. Не наводи тень на плетень.

— Чем ты сейчас занята? – сменил тему Сэм.

— Воспитанием дочери и обучением студентов. Всем понемногу.

— Оскорбляешь и домогаешься семинаристов, как Дов?

— Ну нет, – рассмеялась Сэди. – Оторопь берет, как представлю, что можно спать с кем-то, не достигшим тридцати! О несовершеннолетних я вообще молчу. Однако должна заметить, что Дов был классным преподавателем. Вот только никак не пойму, почему я всегда его защищаю.

— Тебе нравится преподавать?

— Очень. В первый мой рабочий день один студент заявился в свитере с эмблемой Кленбурга.

— И какое впечатление на тебя это произвело?

— Хочешь знать, до сих пор ли я воспринимаю «Кленбург» как феникса, восставшего из пепла моего поражения?

— Возможно, – подавился смешком Сэм.

— Не дождешься. Я почувствовала себя польщенной. Детишки понятия ни о чем не имеют, Сэм. Они думают, что «Кленбург» создала я.

— Так ты его и создала, разве нет?

— Ты вложил в него гораздо больше. Дело не в этом. Я-то думала, все непреложно. Я волосы на себе рвала, переживая, кому достанется почет и слава. А оказалось, никто ничего не помнит и нынешняя молодежь ведать не ведает, кто какую игру написал.

— Ну, инет выложит им всю правду, – усмехнулся Сэм.

— Ой, не смеши мои тапочки. Наивно полагать, что инет знает все обо всем.

— Слушай, недавно я совсем было отчаялся и хотел спросить тебя, как ты борешься с унынием?

— С помощью работы, – ответила Сэди. – И игр. А иногда, когда становится невмоготу, я фантазирую.