Книга Завтра, завтра, завтра, страница 213 – Габриэль Зевин

— Вылитый мачо.

Дов согнул руку в локте.

— Гляди, какой бицепс, Сэди. Только пощупай.

— Нет уж, уволь, – засмеялась Сэди, но бицепс пощупала.

— Впечатляет, а? – похвалялся Дов. – Двадцать лет назад я жал штангу меньше раз, чем сейчас.

— Мои поздравления, Дов.

— Я даже в джинсы влезаю, которые носил в старшей школе.

— Чудесно. Теперь у тебя есть чем охмурять старшеклассниц.

— Я никогда не охмурял старшеклассниц. Ну, за исключением тех лет, когда сам был старшеклассником. Студентки – другое дело. Студентки – моя слабость. Сколько мне их ни дай, все мало.

— Не понимаю, почему тебя не вытурили из института.

— Потому что я великий учитель. Меня все превозносят. Ты сама меня превозносила! Но вернемся к тому, что я сказал. Зрелые люди…

— То есть несчастные, сломленные жизнью души, вынужденные идти на неизбежные компромиссы?

— Хватит изворачиваться, Сэди, просто признайся: ни один человек на этой планете никогда не был тебе столь же дорог, как Сэм. Выбрось из головы всю эту чушь…

— Это не чушь, Дов!

— Хорошо. Выбрось из головы это свое благородное негодование и всякие взлелеянные тобой обидки, найди непостижимого доктора-оптометриста и пожми его руку.

— Ее руку!

— Ее руку. И погрузись в работу – серьезную и нужную работу. И снова начни создавать игры вместе с Сэмом. И снова начни играть в игры вместе с Сэмом.

Вернувшийся официант расставил на их столике тарелки с едой.

— Менеджер утверждает, – сказал он, прежде чем уйти, – что это дерево здесь уже семьдесят лет.

— Ага, вот и ответ, – встрепенулся Дов. – Ресторан был построен вокруг дерева. Благодарю вас.

И Дов от души полил яичницу-шакшуку острым соусом.

— Да ты ее даже не попробовал! – воскликнула Сэди. – Ты не знаешь, нужен там острый соус или нет!

— Нужен, потому что я знаю себя. Я люблю острый соус. Над чем ты сейчас работаешь?

— Да почти ни над чем. Над собой – пытаюсь не двинуться рассудком. Ну, еще дочку в садик вожу.

— Плохо. Ты должна засесть за работу.

— Ну да. Когда-нибудь и засяду… А что привело тебя в Лос-Анджелес? – спросила она, лишь бы переменить разговор.

— Встречи, как обычно, – пожал плечами Дов. – Один режиссер, снимающий для «Диснея», размечтался экранизировать «Мертвое море». – Дов отложил вилку и сделал неприличный жест. – Хренушки. Не видать нам этого фильма как своих ушей. А еще я развелся.

— Сочувствую.

— Брось, все к этому шло. Я конченый недоумок. Не в ладах сам с собой. Хорошо хоть, мы не нарожали детишек и не втравили их в передрягу.

— Чем думаешь заняться?

— Поеду в Израиль. Повидаюсь с сыном. Представляешь, Телли уже шестнадцать. Не верю… Займусь разработкой новой игры.

Дов склонился над шакшукой, подцепил желток и, полив его острым соусом, положил на кусок хлеба.

— Кстати, хотел тебя спросить. Раз уж ты все равно бьешь баклуши, не хочешь подменить меня в МТУ и поучить моих студентов? Вызываю тебя, так сказать, на дуэль. Бросаю перчатку. Ну как, интересно?

— Я подумаю.

— Подумай.

— Когда я подавала заявку на твой семинар, я недоумевала, с чего вдруг ты занялся преподаванием.

— С того, что преподавать – охренительно классно.

— Неужели?

— Ужели. Самонадеянные юнцы – те же щеночки, они такие забавные. А порой, хоть и редко, распахивается дверь, и в аудиторию входит Сэди Грин и взрывает твой гребаный мозг. – Дов откинул голову и слегка качнулся на стуле. – Ба-бах!