Книга Завтра, завтра, завтра, страница 155 – Габриэль Зевин

— Как?

— На обложке сидишника с игрой Дов оставил мне посвящение.

Сэди потянулась к полке, взяла диск и показала его Марксу. Маркс прочитал посвящение и скривился.

— Господи, у Дова точно не все дома.

— Согласна.

— И все равно я не понимаю. Даже если Сэм обо всем знал, что с того?

— Как что с того? Да ведь это значит, что он больше переживал за «Итиго», чем за меня. Я столько лет носилась с ним как курица с яйцом: игры играми, но Сэм – превыше всего. А он? Он меня предал. И я сочла его предательство очень символичным: для него важны были только игры и он сам.

— Ну да, Сэм – он такой. Впрочем, вы с ним два сапога пара. Оба помешаны на работе.

— Нет, я не такая. Я и в Калифорнию переехала ради него. Разумеется, не только ради него, но мы оба с тобой знаем, что, если бы не здоровье Сэма, мы бы сто раз подумали, стоит ли нам сюда соваться.

— Ненавижу ворошить прошлое, но Сэм свято верил, что переехал в Калифорнию только ради тебя. Он волновался за тебя. Его очень расстраивали твои отношения с Довом…

— Чушь, – отрезала Сэди. – Мы никогда с ним об этом не говорили.

— А мы с ним говорили об этом неоднократно.

Сэди неверяще тряхнула головой.

— И кстати, Сэди! На твоем месте я поостерегся бы утверждать, что Сэм читал посвящение к «Мертвому морю». Я прекрасно помню тот день. Ты спала в другой комнате, а Сэм рылся среди имевшихся у нас тогда компактов, надеясь отыскать подходящий для «Итиго» графический движок. Когда он пересмотрел всю лежавшую перед ним на столе стопку, я подошел к твоей полке с играми. Да, несомненно, именно я взял сидюк «Мертвого моря» и вставил его в дисковод. Я не хотел, чтобы Сэм с его больной ногой лишний раз валандался по комнате, и сыграл на опережение. Для меня-то вскочить со стула не проблема. Посвящения я не заметил, было не до того. А уж Сэм по-любому его не видел.

Несмотря на всю артистичность Маркса и правдоподобность его рассказа, Сэди лишь скептически хмыкнула.

— Но ведь это не единственная причина вашей грызни? – вздохнул Маркс.

— Не единственная. Есть еще «Итиго II» и Сэм, заграбаставший себе всю славу. Впрочем… Возможно, как я уже упоминала ранее, дело не в Сэме. Я хочу свою собственную игру. Игру, которую мне не придется делить с Сэмом. Мне двадцать шесть лет, Маркс. Пора сделать что-то свое. Я не обязана всю жизнь плестись на поводу у Сэма.

Запиликал телефон, и Маркс поднял трубку. Звонила агент по недвижимости. Срок аренды квартиры заканчивался, и агент предлагала им распрощаться с Клоунриной и поселиться в Венисе, к востоку от бульвара Эббот-Кинни, в двухэтажном, потрепанном ветрами и побитом дождями особняке лиловато-серого цвета и обшитом сайдингом. Как и большинство подобных сооружений Лос-Анджелеса, особняк возвели еще в двадцатых годах прошлого века. В нем была крутая, без перил, лестница, стеклянные двери, выложенный широким паркетом пол и треугольная арка, придававшая гостиной сходство с церковным приходом. (В недавнем прошлом особняк непродолжительное время занимала религиозная секта, одна из многих, топтавших в ту пору дороги Южной Калифорнии на пути к просветлению и нирване.) Дом, хоть и несколько запущенный, выглядел привлекательным и вполне годным для жизни, если, разумеется, его потенциальных владельцев не смущали ни разросшаяся перед крыльцом бугенвиллея, старательно душившая пальму, ни покосившийся под углом в сорок пять градусов забор, ни протекавшая крыша, требовавшая безотлагательной починки. Агент описывала особняк одним словом – «богемный», подразумевая, что завышенная цена на него просто-таки смехотворна по сравнению с ценой, которую придется заплатить, чтобы привести его в божеский вид. Маркс немного поговорил с агентом, затем прикрыл трубку рукой и посмотрел на Сэди.