Книга Завтра, завтра, завтра, страница 146 – Габриэль Зевин

— Не отчаивайся. Подыщешь себе другую девушку.

Дон Хён крепко обнял его сильными, привыкшими замешивать тесто, руками.

— Вот только не говори, что на Сэди Грин свет клином не сошелся.

— И не собирался. Но раз уж ты сам это сказал, то я соглашусь: да, не сошелся. Есть, например, Лола.

— Лола – милая девушка, но она не Сэди. Никто не знает меня так, как Сэди.

— Так, может, стоит позволить и другим людям узнать тебя?

— Может.

— Сэм, ты слышал историю о том, как мы с твоей бабушкой открывали ресторан? Мы ведь с ней вначале открыли корейский ресторан, ты в курсе?

Сэм помотал головой.

— Но в Коритауне корейские ресторанчики повсюду, и, чтобы не прогореть, нам пришлось изобрести что-то более необычное. Мы остановились на пицце. Пиццерий в нашей округе не было ни одной. Ты не представляешь, как мы боялись: мы же ничего не знали про пиццу. Но мы закатали рукава и стали учиться. А что было делать? С двумя-то детишками на руках да счетами на оплату! Твой двоюродный брат Альберт, – продолжал Дон Хён, – как-то сказал мне, что в бизнесе иной раз возникают переломные моменты, которые называются поворотными вехами. Так вот, они возникают не только в бизнесе, но и в жизни. Люди, добившиеся успеха, постоянно вынуждены меняться, пересматривать свои взгляды. Пускай ты никогда не добьешься любви Сэди, но это не помешает вам остаться друзьями. Навсегда. До конца дней ваших. А дружба… она подчас ничуть не хуже, а то и лучше любви, если посмотреть на нее незашоренным взглядом.

— Я знаю, что такое поворотные вехи, – ухмыльнулся Сэм, – хотя вряд ли это определение применимо к данной ситуации.

Сэм нежно рассмеялся. Дон Хён вечно сыпал сентенциями, почерпнутыми Альбертом в школе бизнеса, и неимоверно смешил ими Сэма. Вот и сейчас очередное высокопарное изречение приободрило его. Он глянул на телефон и заметил сообщение от Маркса. У разработчиков «Кленбурга» возникли вопросы, на которые мог ответить только Сэм. Сэм поцеловал дедушку в щеку, свистнул Тьюсди и покатил с ней обратно на бульвар Эббот-Кинни.

В десяти милях от Рампарта, близ Филипинотауна, Сэм углядел чудной поворот. Если бы не фонарь, горевший в половине третьего ночи во всю мощь, Сэм вряд ли приметил бы его и вряд ли обратил бы внимание на широкую ровную дорогу, поросшую бурьяном и наполовину скрытую раскидистой жакарандой. Подъехав ближе, он увидел, что вместо обычного дорожного указателя с названием населенного пункта у поворота торчал темно-зеленый шестиугольный знак с одинокими тремя точками внутри, образующими подобие треугольника.

«Символ “следовательно” в математике, – подумал Сэм, – но что он означает на дорожном знаке?» Сэм пожал плечами. Прежде ему такие знаки не попадались. Остановив машину, он выбрался на обочину и осмотрел дорогу. Теряясь вдали, дорога убегала в бесконечность. Очевидно, она никуда не вела. Или же вела в какое-нибудь определенное место, например в Беверли-Хиллз (впрочем, это было бы слишком просто: чаще всего, когда Сэм исследовал заброшенные пути, он просто-напросто делал крюк и возвращался к исходной точке).

— Рискнем? – спросил он Тьюсди.

Собачка, свернувшись клубком на заднем сиденье, ответила ему мерным похрапыванием.

Сэм включил поворотник.

1

Каждого нового игрока в Кленбурге приветствовал аватар Сэма, мэр Мазер. Мэр Мазер, на манер легендарных рок-звезд щеголявший рваными голубыми джинсами, красной ковбойкой и «мартенсами», своей прямолинейностью и общительностью напоминал всех народных любимцев сразу: от Премудрого Сверчка из «Пиноккио» до певцов Энди Гриффита и Вуди Гатри. Сэм давно уже позабыл про трость, однако мэр Мазер, послушный программному коду, слегка, по-сэмовски, прихрамывал, опираясь на дубовый сучковатый посох. Как и его создатель, Сэматар носил очки в толстой черной роговой оправе и густые, закрывающие верхнюю губу усы. Никто точно не помнил, кто отрастил усы первым – мэр Мазер или Сэм.